Участие Узбекистана во Всемирной неделе воды в Стокгольме показало, что водная политика страны постепенно выходит за рамки задачи сокращения потерь и модернизации ирригации. К внутренней реформе добавляются цифровой учет, международные исследования, подготовка специалистов, привлечение инвестиций и развитие механизмов трансграничного сотрудничества. В результате вода становится для Ташкента не только ресурсом, который необходимо экономить, но и инструментом региональной дипломатии и международного партнерства.
С 23 по 27 августа в Стокгольме прошла Всемирная неделя воды — World Water Week 2026, организованная Стокгольмским международным институтом водных ресурсов (SIWI). Форум объединил представителей государственных органов, международных организаций, науки и бизнеса для обсуждения вопросов дефицита воды, изменения климата, цифровых решений и управления трансграничными водными ресурсами.
Узбекистан представил на форуме собственный подход к водной проблематике. На сессии, посвященной подготовке Конференции ООН по водным ресурсам 2026 года, заместитель руководителя администрации президента по реформированию системы водоснабжения Тимур Бутунбаев рассказал о внедрении водосберегающих технологий, модернизации инфраструктуры, развитии региональных институтов и подготовке кадров.
Это важный сдвиг в постановке вопроса. Для Узбекистана вода одновременно является внутренним экономическим ресурсом и объектом внешнего взаимодействия. Поэтому эффективность водной политики зависит не только от того, сколько воды удается сэкономить на отдельном поле или участке канала, но и от качества учета, состояния инфраструктуры, доступности данных, способности прогнозировать водность и готовности стран региона согласовывать использование общих ресурсов.
Именно поэтому стокгольмская повестка может рассматриваться не просто как набор международных встреч, а как отражение более широкой трансформации водной политики Узбекистана: от отдельных мер по экономии воды — к созданию комплексной системы управления ресурсом, в которой внутренние реформы дополняются международным научным, технологическим и дипломатическим сотрудничеством.
Водная стратегия Узбекистана: от экономии ресурса к управлению системой
Стокгольмская повестка опирается на внутреннюю реформу водного хозяйства. Узбекистан одновременно решает несколько взаимосвязанных задач: сокращает потери воды в оросительных сетях, расширяет применение водосберегающих технологий, обновляет насосные станции, развивает цифровой учет и повышает надежность систем питьевого водоснабжения.
В феврале 2026 года министерство водного хозяйства представило подходы к повышению эффективности использования воды. В соответствии с ними в 2026–2028 годах планируется распространить современные водосберегающие технологии на 3,5 млн гектаров, включая капельное и дождевальное орошение и лазерное планирование земель. Ожидаемый эффект оценивается в экономию до 5 млрд м³ воды ежегодно. Для финансирования этих мер в 2026 году предусмотрены кредиты коммерческих банков и государственные субсидии.
Представленный подход не ограничивается внедрением водосберегающего орошения на уровне отдельных хозяйств. Он предусматривает установку «умных» средств измерения и учета воды, автоматизацию управления водными ресурсами и интеграцию новых систем в единую информационную систему министерства водного хозяйства «Учет воды».
Однако ожидаемый эффект будет зависеть от того, насколько синхронно будут реализованы все элементы реформы. Водосберегающие технологии дают результат только в связке с модернизацией каналов, снижением потерь при транспортировке, точным учётом и прозрачным распределением воды. Иначе экономия на одном участке системы может быть частично утрачена на другом.
Водосбережение в Центральной Азии всегда зависело не только от состояния каналов и технологий орошения, но и от качества управления: распределения лимитов, учета фактического водозабора, координации между ведомствами и контроля потерь. В условиях роста нагрузки на водные ресурсы значение этих управленческих механизмов становится еще выше.
Цифровизация может объединить данные о лимитах водопользования, фактическом потреблении, посевах и режиме работы водохозяйственных объектов в единую систему принятия решений. Это позволяет точнее планировать подачу воды, выявлять потери, сопоставлять запланированные и фактические показатели, а также оценивать эффективность вложений в ирригационную инфраструктуру.
Таким образом, возникает причинно-следственная цепочка: дефицит воды требует экономии, экономия требует измерения, измерение требует цифровой инфраструктуры, цифровая инфраструктура позволяет менять экономические стимулы и само управление водопользованием.
Долгосрочный горизонт этой реформе должна придать Национальная концепция рационального использования водных ресурсов и охраны окружающей среды на 2027–2050 годы. Узбекистан уже приступил к подготовке данного документа. В ее рамках обсуждаются развитие питьевого водоснабжения и канализации, модернизация инфраструктуры, сокращение потерь воды, цифровизация и экологическая устойчивость.
Сам факт появления документа с горизонтом до 2050 года показывает, что водная политика постепенно перестает ориентироваться только на решение текущих проблем. Долгосрочное планирование необходимо потому, что на водный баланс одновременно воздействуют рост спроса, состояние инфраструктуры, климатические изменения, развитие сельского хозяйства и изменение доступности ресурсов.
Поэтому главная задача новой стратегии — не просто найти дополнительные объемы воды, а научиться управлять растущей неопределенностью.
Почему внутренней реформы недостаточно
Узбекистан не может полностью решить водную проблему только за счет внутренних инвестиций. Значительная часть водных ресурсов Центральной Азии связана с трансграничными бассейнами, поэтому качество управления внутри одной страны зависит от решений соседей, обмена информацией и состояния всей региональной водохозяйственной системы.
Это делает водную политику одновременно внутренней и внешней.
На национальном уровне Ташкент заинтересован в снижении потерь, повышении эффективности орошения и модернизации инфраструктуры. На региональном — в предсказуемости водности, обмене гидрологическими данными, совместном управлении трансграничными ресурсами и снижении рисков конфликтов между различными видами водопользования.
Именно здесь появляется понятие водной дипломатии.
В случае Узбекистана ее можно рассматривать шире традиционных переговоров о распределении трансграничного стока. Она выполняет как минимум четыре практические функции. Во-первых, позволяет создавать механизмы обмена данными, без которых невозможно согласованное управление водными ресурсами. Во-вторых, дает доступ к международному научному и технологическому опыту. В-третьих, расширяет возможности привлечения инвестиций в инфраструктуру, модернизация которой требует значительных финансовых ресурсов. В-четвертых, формирует экспертные и образовательные связи, необходимые для появления специалистов, способных работать одновременно с гидрологией, инженерией, цифровыми системами, экономикой и международным правом.
Таким образом, водная дипломатия становится продолжением внутренней реформы с использованием внешних инструментов. Чем сложнее становится управление ресурсом внутри страны, тем больше потребность в данных, технологиях, финансировании и компетенциях, которые невозможно полностью сформировать только внутри национальной системы.
Стокгольм как площадка: что Узбекистан продвигал в Швеции
Всемирная неделя воды стала площадкой, где эти внутренние и внешние направления были объединены в единую повестку.
На встречах делегации Узбекистана с руководством SIWI, представителями Европейской комиссии, Университета ООН (UNU-INWEH) и других международных организаций обсуждались цифровой мониторинг, инвестиции в водную инфраструктуру, совместные исследования, обмен экспертами и подготовка кадров. Отдельное внимание уделялось предстоящему председательству Узбекистана в Международном фонде спасения Арала в 2027–2029 годах.
Значимым практическим результатом стало подписание меморандума между Ташкентским институтом инженеров ирригации и механизации сельского хозяйства (ТИИИМСХ) и Уппсальским университетом (Швеция). Документ предусматривает развитие сотрудничества в сфере водной и климатической дипломатии, трансграничного водопользования, подготовки специалистов и академического обмена.
Международное сотрудничество может поддержать реформу через экспертизу, подготовку кадров и внедрение современных систем мониторинга. Его результативность будет зависеть от того, насколько эти решения помогут сократить потери воды и улучшить управление инфраструктурой. Вместе с тем соглашения и экспертные контакты сами по себе не заменяют внутренние механизмы реализации. Их результат будет зависеть от появления совместных исследовательских программ, пилотных проектов, доступа к данным и устойчивого финансирования.
Россия как практический трек водной дипломатии
Российско-узбекское сотрудничество в водной сфере имеет несколько иную логику. Россия не имеет с Узбекистаном трансграничных водных объектов, и не вовлечена в вопросы распределения трансграничного стока между странами Центральной Азии. Вместе с тем это не исключает широкого научного и технологического взаимодействия.
Более того, именно отсутствие прямой вовлеченности в распределение трансграничного стока может определять специфику российско-узбекской повестки. Ее наиболее реалистичная сфера — наука, технологии, моделирование, цифровизация, инфраструктура и подготовка кадров, то есть те элементы водной политики, которые позволяют улучшать управление ресурсами, не превращая двусторонние отношения в переговоры о региональном распределении воды.
Базой для такого взаимодействия уже стала встреча российских и узбекских ученых и экспертов, состоявшаяся в Москве в 2025 году. В ней участвовали представители Росводресурсов, Института водных проблем РАН, РосНИИВХ, ВНИИ гидротехники и мелиорации имени А. Н. Костякова, РУДН и Научно-исследовательского института ирригации и водных проблем министерства водного хозяйства Узбекистана. Участники обсуждали гидрологическое моделирование, геоинформационные технологии, цифровое управление и состояние водных экосистем.
Еще одним направлением стали совместные исследования по адаптации экономики Узбекистана к изменяющимся водно-климатическим условиям. В 2025–2026 годах российская сторона предложила научное взаимодействие, ориентированное на разработку средне- и долгосрочных стратегий адаптации; в качестве перспективного результата рассматривалась подготовка стратегии адаптации экономики Узбекистана к водно-климатическим изменениям до 2050 года.
Наконец, российские ученые участвуют и в долгосрочном стратегическом планировании самого водного сектора Узбекистана. В 2025 году сообщалось, что проект стратегии использования и охраны водных ресурсов на 2027–2050 годы планируется готовить совместно с группой российских ученых под руководством академика РАН В. Л. Квинта.
Все это позволяет рассматривать российское направление не как отдельный внешнеполитический сюжет, а как пример прикладной составляющей водной дипломатии. Россия может быть полезна Узбекистану в прикладных направлениях — гидрологическом моделировании, цифровом учете воды, мониторинге ирригационной инфраструктуры и подготовке специалистов. Смысл такого сотрудничества — не в отдельных поставках или меморандумах, а в решениях, которые помогают сокращать потери воды и повышать качество управления системой.
В среднесрочной перспективе российско-узбекское сотрудничество в водной сфере, вероятнее всего, будет развиваться не через единый крупный межгосударственный проект, а через набор прикладных инициатив. Это могут быть пилотные проекты по цифровому учету, модернизации насосных систем, дистанционному мониторингу, подготовке специалистов и разработке моделей водных балансов.
Такой сценарий будет реалистичен при соблюдении нескольких условий. Необходимы устойчивое финансирование, конкретные заказчики проектов, доступ к исходным данным, понятные критерии эффективности и возможность масштабировать успешные решения. Без этого двусторонняя повестка рискует остаться на уровне экспертных консультаций и отдельных меморандумов. Иными словами, результативность водной дипломатии будет определяться тем, насколько успешно международные контакты превращаются в работающие внутренние и региональные механизмы.
Вывод
Узбекистан выстраивает комплексную модель управления водными ресурсами, в которой водосбережение на полях дополняется цифровым учетом, модернизацией инфраструктуры и долгосрочным планированием.
Такой подход выводит водную политику за рамки одной отрасли. От качества управления водой зависят эффективность сельского хозяйства, устойчивость энергоснабжения, состояние инфраструктуры, инвестиционная привлекательность и способность страны адаптироваться к климатическим изменениям.
Поэтому международные площадки и мероприятия для Узбекистана важны не только как формат обмена опытом. Они позволяют сопоставить внутренние реформы с зарубежными практиками, привлечь экспертизу и выстроить партнерства вокруг конкретных задач — сокращения потерь, цифровизации учета и повышения устойчивости водного хозяйства.
Именно поэтому водная дипломатия Узбекистана постепенно приобретает практическое содержание. Ее задача заключается не только в том, чтобы представлять позицию страны на международных форумах, но и в том, чтобы привлекать ресурсы, знания и технологии, необходимые для решения внутренних проблем, одновременно создавая механизмы доверия и координации в Центральной Азии.
В этом контексте Всемирная неделя воды в Стокгольме была важна не столько как очередная международная конференция, сколько как площадка, на которой Узбекистан смог соединить несколько уровней своей водной политики — внутреннюю реформу, международную экспертизу, научное сотрудничество и региональную дипломатию.
Главный вопрос теперь заключается в том, насколько быстро эта система сможет перейти от заявлений и соглашений к измеримым результатам.
Если международные партнерства будут приводить к новым технологиям, совместным исследованиям, подготовке специалистов и инвестиционным проектам, водная дипломатия станет продолжением внутренней модернизации. Если же международная активность будет ограничиваться форумами и меморандумами, ее влияние окажется преимущественно политическим и репутационным.
Поэтому следующий этап водной политики Узбекистана — это уже не просто экономия воды, а создание системы, в которой каждый сэкономленный кубометр, цифровой массив данных, исследовательский проект или международное соглашение превращаются в элемент более эффективного управления ресурсом.
Именно в этом смысле страна постепенно переходит от водосбережения к водной дипломатии — от управления дефицитом к управлению взаимозависимостью.
