После распада СССР административные границы союзных республик в Ферганской долине стали государственными. Дороги, каналы и маршруты между населенными пунктами, которые прежде пересекали внутренние административные линии, оказались разделены пограничным режимом. Наиболее сложными оставались участки вокруг анклавов и территорий, где доступ к дороге, воде или хозяйственным объектам зависел от прохождения границы. Международная организация International Crisis Group* еще в начале 2000-х относила Ферганскую долину к наиболее сложным зонам пограничного урегулирования в Центральной Азии именно из-за большого числа анклавов и переплетения местной инфраструктуры.
*International Crisis Group (ICG) — международная неправительственная некоммерческая организация, созданная в 1995 году и специализирующаяся на анализе вооруженных конфликтов и их предотвращении. Штаб-квартира находится в Брюсселе.
Кыргызстан и Узбекистан основную часть этих вопросов решили в два этапа. Договор 2017 года определил прохождение 1 170,53 км границы и предусмотрел создание совместной демаркационной комиссии. Оставшиеся участки стороны продолжили согласовывать отдельно. 3 ноября 2022 года был подписан новый договор, который определил еще 302,29 км границы на 35 участках. После обмена ратификационными грамотами 27 января 2023 года Бишкек и Ташкент объявили о завершении делимитации и продолжили работу уже по установлению согласованной линии на местности.
На этом этапе пограничная повестка не исчезла. Вместо переговоров о крупных несогласованных отрезках стороны решают локальные вопросы — конфигурацию отдельных участков, анклавы, дороги и положение жителей территорий, через которые проходит демаркируемая линия.
23 июня 2026 года пресс-секретарь президента Кыргызстана Аскат Алагозов сообщил о договоренности по Чонгаре (Чон-Гаре) и Таш-Тобо (Таш-Добо) — двум населенным пунктам, ранее относившимся к Ферганской области Узбекистана. По представленным им данным, там проживают около 2,5 тыс. человек, преимущественно этнические кыргызы. В обмен Кыргызстан передает Узбекистану равноценные по площади участки в приграничной зоне, их точное расположение в публичных сообщениях не уточнялось. Отдельно А. Алагозов сообщил о другом обмене — равноценных земель общей площадью 236 га, необходимом для строительства дороги между селами Сай и Таян**.
**Площадь в 236 га относится именно к дорожному проекту, а не к компенсации за Чонгару и Таш-Тобо.
В тот же день в Чолпон-Ате прошло 12-е заседание Совместной кыргызско-узбекской межправительственной комиссии по двустороннему сотрудничеству под сопредседательством главы кабинета министров Кыргызстана Адылбека Касымалиева и премьер-министра Узбекистана Абдуллы Арипова. По итогам стороны подписали протокол заседания.
24 июля в Кадамжайском районе прошло заседание совместной рабочей комиссии Кыргызстана и Узбекистана. Стороны разбирали статус жителей, возможное переселение, вопросы имущества и хозяйственной деятельности. С 3 августа совместная группа начала работать непосредственно в Чонгаре и Таш-Тобо — регистрировать население и разъяснять порядок оформления документов. После учета жителей должна последовать процедура предоставления кыргызского гражданства.
Второй обмен между странами связан с дорогой Сай–Таян. По опубликованной Администрацией президента Кыргызстана схеме, нынешний маршрут между Айдаркеном и Баткеном через Сай, Кадамжай и Таян составляет около 225 км. Новый участок между Саем и Таяном оценивается примерно в 12–14 км, а весь маршрут после его ввода должен сократиться приблизительно до 55 км. Для строительства этой дороги стороны обменялись равноценными участками общей площадью 236 га. Для Баткенской области эффект понятен: речь идет о сокращении длинного внутреннего объезда между населенными пунктами одного региона.
Именно такие кейсы объясняют, почему после завершения делимитации государства по-прежнему возвращаются к конфигурации отдельных отрезков. В Ферганской долине граница определяет не только государственную принадлежность земли, но и маршрут между соседними селами. Небольшой по площади обмен в таком случае может иметь больший практический эффект, чем его размер предполагает на карте.
Почему земельные вопросы остаются политически чувствительными
К общему историческому фону относится конфликт вокруг Кемпир-Абадского, или Андижанского, водохранилища в 2022 году. По договору Узбекистану перешли 4 957 га территории водохранилища и еще 19,5 га для обслуживания и охраны плотины. Кыргызстан получил 1 019 га пастбищ, а также 12 849 га участка Говасай в качестве компенсации за ранее не построенный Кемпир-Абадский канал. Отдельное соглашение учредило совместную комиссию по управлению водными ресурсами. Узбекская сторона обязалась сохранять уровень воды не выше установленной отметки, обеспечить гражданам Кыргызстана доступ к воде для орошения, водопоя и рыболовства и не устанавливать вокруг водохранилища инженерно-технические заграждения.
Власти Кыргызстана отстаивали соглашение как итог многолетнего пограничного урегулирования и подчеркивали полученные республикой земли и гарантии доступа к водохранилищу. Часть политиков и гражданских активистов выступала против условий сделки и требовала большей открытости переговоров. 22 октября 2022 года был создан комитет поддержки Кемпир-Абадского водохранилища, а с 23 октября начались массовые задержания. В дальнейшем основное уголовное дело рассматривалось в отношении 22 политиков, активистов и журналистов. 14 июня 2024 года Первомайский районный суд оправдал подсудимых основного дела. Прокуратура обжаловала решение, однако 27 марта 2026 года Бишкекский городской суд оставил оправдательный приговор без изменений. Еще трех фигурантов, дела которых выделили в отдельное производство, Первомайский районный суд оправдал 17 апреля 2026 года. Иностранные НКО, такие как Amnesty International***, называли обвинения политически мотивированными; власти, напротив, связывали уголовное преследование с предполагаемой подготовкой массовых беспорядков. Юридически спор завершился оправдательными решениями судов.
***Amnesty International (также известна как «Международная амнистия») — организация основана в 1961 году в Великобритании и позиционирует себя как всемирное независимое движение и неправительственная структура, которая защищает права человека. Признана нежелательной на территории России. Соответствующее решение было принято Генеральной прокуратурой РФ 19 мая 2025 года.
Эпизод показывает политическую чувствительность обмена. В Кемпир-Абадском случае разногласия касались не только самой территории, но и порядка принятия решения, доступности информации и оценки его последствий. Оснований утверждать, что нынешняя договоренность повторит конфликт вокруг Кемпир-Абада, нет. Но недавняя история подтверждает, что пограничные решения в Кыргызстане могут становиться предметом внутреннего спора, из-за того, что местная общественность по-разному оценивает условия обмена и степень открытости переговоров.
Кыргызско-узбекский обмен как региональный прецедент
Обмен участками с Узбекистаном происходит уже после того, как Кыргызстан урегулировал основные спорные отрезки своих границ с соседями. Долгое время крупным нерешенным вопросом оставалась граница с Таджикистаном.
13 марта 2025 года Садыр Жапаров и Эмомали Рахмон подписали договор о кыргызско-таджикской государственной границе. Жогорку Кенеш ратифицировал его 19 марта, президент Кыргызстана подписал соответствующий закон 25 марта. 31 марта в Худжанде президенты Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана заключили трехсторонний договор о стыке границ. После этого стороны приступили к демаркации: 14 июля 2026 года Кыргызстан и Таджикистан установили первые четыре пограничных столба.
После урегулирования кыргызско-таджикской границы характер пограничных вопросов для Бишкека изменился. Речь все чаще идет не о споре за значительные территории, а о конкретных участках, положение которых мешает строительству дорог, усложняет административное управление или сохраняет анклавную конфигурацию. Договоренности с Узбекистаном по Чонгаре, Таш-Тобо и дороге Сай–Таян относятся уже к этой категории.
Тот же инструмент Бишкек предложил использовать и на границе с Казахстаном. 23 июня Аскат Алагозов сообщил о предложении обменять равноценные участки вокруг 800-метрового отрезка дороги возле Токмока. Он необходим для проекта платной трассы длиной около 150 км от улицы Алматинской в Бишкеке до Кемина. В отличие от узбекского случая, договоренности с Астаной пока нет: публично известно только о предложении кыргызской стороны.
В Казахстане инициатива получила критическую оценку политического обозревателя Газиза Абишева. Он выступил против изменения уже установленной границы, поскольку такой шаг, по его мнению, может стать нежелательным прецедентом.
Вывод
Особенность нынешних договоренностей заключается в самом подходе к границе. Бишкек и Ташкент фактически допускают ее точечное изменение там, где сохранение прежней конфигурации менее выгодно обеим сторонам, чем согласованный обмен. Для Центральной Азии, где многие границы формировались без учета современной транспортной и хозяйственной географии, такой подход может оказаться востребованным и на других участках, где формально согласованная пограничная линия создает проблемы для сообщения между территориями.
Кыргызско-узбекский случай поэтому важен как проверка того, насколько гибкой вообще может быть пограничная политика стран Центральной Азии после завершения делимитации. Если нынешние договоренности пройдут без новых споров внутри стран и между ними, у региона появится еще один мирный способ разбирать накопившиеся территориальные проблемы. Если же такие территориальные обмены будут сопровождаться возрастанием социально-политической напряженности, то это, напротив, послужит аргументом для государств к сохранению статус-кво по текущим границам.
