Во время встречи главы МИД Армении Арарата Мирзояна с госсекретарем США Марко Рубио 13 января в Вашингтоне был окончательно согласован и опубликован рамочный план реализации «Маршрута Трампа», соединяющего «континентальный» Азербайджан с его эксклавом Нахичеванью через территорию Армении (Сюникская область). Проект анонсировали 8 августа 2025 года лидеры Армении, Азербайджана и США.
Предыстория
В советское время между Азербайджаном и Нахичеванью существовало сквозное транспортное сообщение через юг Армении: ж/д пути и автодороги функционировали внутри единого государства и не воспринимались как политическая проблема. С распадом СССР и началом карабахской войны это сообщение было прервано, границы закрылись, а регион оказался разделенным, что привело к появлению новых обходных маршрутов через третьи страны. Причем вопрос частичной транспортной изоляции касался и Армении, и Азербайджана. Вопрос о восстановлении прямого сообщения Баку–Нахичевань периодически возвращался в переговорную повестку, но без практического результата.
После войны 2020 года вопрос транзита был вновь поднят уже в виде идеи создания «Зангезурского коридора» через Сюникскую область, которая сразу столкнулась с жесткими спорами о суверенитете и безопасности Армении. Потеря Ереваном Карабаха в 2023 году резко изменила региональный баланс и усилила давление вокруг темы коридора, превратив ее из технического вопроса в политический символ послевоенного устройства Южного Кавказа. В условиях нарастающей напряженности и параллельного сближения стран региона с Западом США предложили альтернативный формат — международный транзитный маршрут с внешними гарантиями и многосторонним управлением, получивший название «Маршрут Трампа во имя мира и процветания» (TRIPP). О его запуске Ереван и Баку договорились на саммите в Вашингтоне 8 августа 2025 года при посредничестве президента США Дональда Трампа.
На стыке двух геополитических плит
Идея TRIPP оформилась на стыке двух процессов — регионального и локального. Первый — стремительная перестройка систем транспортных коммуникаций на всем постсоветском пространстве. Второй — последовательное смещение внешнеполитического и экономического векторов Армении в сторону западных стран.
Сам проект реализуется под лозунгом революционной разблокировки транспортных маршрутов на Южном Кавказе. Революционность же TRIPP заключается в том, что он принципиально разрывает прежнюю логистическую архитектуру СНГ, созданную по контурам советского «транспортного наследия», центральное место в которой традиционно занимала Москва. Сейчас все чаще лидеры стран как Центральной Азии, так и Южного Кавказа высказываются о Транскаспийском международном транспортном маршруте (ТМТМ), идущем в обход России, как о перспективной альтернативе старым логистическим цепочкам. ТМТМ (он же Срединный коридор) нуждается в финальном штрихе, который замкнул бы альтернативный маршрут и сделал его беспрерывным. Такой последней деталью всего этого логистического пазла и станет в перспективе TRIPP: он существенно упростит южнокавказский участок ТМТМ, сделав необязательным транзит грузов из Азербайджана в Турцию через Иран.
Содержательно TRIPP охватывает значительно больше, чем железную дорогу через Сюник. Проект включает железнодорожную и автомобильную инфраструктуру, энергетические коридоры (нефть, газ, электроэнергия), цифровые сети и сопутствующие объекты. Встраивание маршрута в Транскаспийский коридор придает ему надрегиональное значение: речь идет о формировании альтернативного евразийского транзитного контура, соединяющего Китай с Европой через Центральную Азию, Южный Кавказ и Турцию в обход традиционных российских маршрутов. В этом смысле TRIPP является не столько региональным, сколько геоэкономическим проектом с отчетливым стратегическим измерением. И успехи в реализации «Маршрута Трампа» (пусть пока только «бумажные»), безусловно, дают новый импульс для инвестиционной привлекательности Срединного коридора.
TRIPP — симптом серьезного изменения на политической арене Южного Кавказа. В условиях непримиримого противостояния Еревана и Баку посредником между ними традиционно выступала Москва. Такая «несущая конструкция» российского присутствия была основой не только региональной логистики, но и политики, и экономики региона в целом.
Однако в опубликованном рамочном плане «Маршрута Трампа» Россия не упоминается ни как участник, ни как гарант, ни как соинвестор. Более того, армянская сторона публично зафиксировала, что вопрос российского участия не обсуждался и не рассматривается как необходимый элемент «двустороннего армяно-американского проекта». Таким образом, TRIPP для самого Еревана является очередным пунктом на пути к полному переформатированию своей внешнеполитической повестки.
Рамки для уже и не такого абстрактного проекта
Рамочный план TRIPP, при всей его юридической необязательности, подробно описывает будущую модель управления и контроля. Центральным элементом становится TRIPP Development Company — совместная управляющая компания с доминирующей долей США (74%) на первом этапе и горизонтом управления не менее 49 лет с возможным продлением еще на 50 лет. Такая длительность и структура собственности выводят проект за рамки обычной инфраструктурной концессии и превращают его в инструмент долгосрочного внешнего присутствия. При этом в перспективе допускается увеличение «армянского пакета», но только лишь до 49%.
Механизмы ограниченного участия Еревана формально сохраняют государственный контроль над чувствительными решениями, но операционное и инвестиционное лидерство закрепляется за американской стороной. При этом весьма любопытно, что пролоббировать идею отсутствия пограничного контроля со стороны Армении Азербайджану так и не удалось, несмотря на то что Баку продвигает ее уже несколько лет.
Для Еревана сохранение своих пограничников на маршруте — скорее, «утешительный» бонус от американской стороны. Ведь именно вокруг этого вопроса ранее концентрировались споры о «коридорах» и утрате суверенитета. Рамочный документ TRIPP пока де-юре фиксирует обратное: в полном объеме сохраняется армянский суверенитет над территориями, контроль над границами, таможней, безопасностью и правоприменением. Для официального Еревана такая четкая и принципиальная позиция Вашингтона — возможность успокоить часть общества, беспокоившуюся об утрате армянской юрисдикции над частью Сюникской области, а также лишний повод показать аргументы оппозиции, настаивающей на ущербе интересам Армении от TRIPP, как несостоятельные.
Однако волнение части армянского общества нисколько не безосновательно. Юридическая гибкость рамочного плана — не единственный повод для Еревана беспокоиться о дальнейшей утрате контроля над коридором и занимаемой им территорией. Дело в том, что в самом документе закреплена модель, получившая название «front office – back office», которая все же допускает присутствие частных операторов в сервисной части транзита, хоть и с оговоркой об исключении передачи суверенных функций. Эта формула является юридической лазейкой, которая позволит американской стороне маневрировать в вопросе пограничного контроля в зависимости от ситуации. Именно этот юридический «люфт» и должна внимательно отслеживать Армения, если она стремится реально сохранить за собой таможенный контроль на «Маршруте Трампа».
Позиция Москвы
Контекст нынешнего состояния отношений Армении с Россией, безусловно, не может не влиять на тон и характер обсуждения TRIPP. Москва пока еще не выработала конкретную позицию по логистическому проекту. Здесь сами напрашиваются на перечисление несколько узловых проблем, которые невозможно игнорировать при обсуждении противоречивости TRIPP для российской стороны: членство Армении в ЕАЭС, нахождение железных дорог под концессией структуры РЖД, присутствие российских пограничников в Армении. Эти вопросы в рамочном плане TRIPP прямо не решаются, что создает зону правовой и политической неопределенности. Сейчас Ереван пытается сам сформулировать свое отношение к участию Москвы в проекте, то исключая ее вовлечение в реализацию проекта, то ограниченно допуская такую возможность.
А ведь для России, а также Ирана «Маршрут Трампа» несет в транспортном плане серьезные риски. Вполне вероятен сценарий, при котором Москва и Тегеран будут вытеснены из евразийской логистики. У TRIPP широкая международная поддержка — и США, и Евросоюз, и Китай, и Азербайджан, и Турция (для которой коридор через Сюник, как и сам ТМТМ, выступает как единый тюркский логистический проект) стремятся запустить «Маршрут Трампа» как можно раньше.
Вывод
В целом TRIPP не отменяет старые договоренности юридически, но де-факто обнуляет их стратегическое значение, предлагая альтернативную модель транспортной и политической деблокады, основанную на исключительном американском участии и управлении. Для Армении, которая сегодня имеет доступ к внешним рынкам только через Грузию и Иран, это попытка одновременно решить проблему частичной транспортной изоляции, привлечь инвестиции и зафиксировать новый внешнеполитический курс на Запад. Для США — инструмент закрепления влияния в ключевом транзитном регионе и формирования альтернативных маршрутов между Азией и Европой. Для Азербайджана — достижение стратегически важной задачи по соединению Баку с Нахичеванью и Турцией, а также окончательное закрепление своих успехов в конфликте с Ереваном. Для Южного Кавказа во многом — источник новых линий напряжения, связанных с перераспределением ролей и гарантов безопасности, хотя, конечно, он открывает и новые возможности для потенциальной экономической интеграции.
Эксперт ИКЦ «Аксон» Денис Здор
