15 мая в казахстанском Туркестане состоялся неформальный саммит Организации тюркских государств (ОТГ). В последние годы структура демонстрирует признаки институционального укрепления, а также постепенного расширения повестки — от культурного взаимодействия к вопросам безопасности и экономики.
Организация тюркских государств, объединяющая Турцию, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан, в последние годы значительно расширила сферы деятельности, выйдя за рамки культурного проекта – взаимодействие в сфере культуры и идеологии в девяностые годы стало прологом к Совету сотрудничества тюркоязычных государств, который в итоге трансформировался в ОТГ. Сегодня в рамках организации и партнерских структур усиливается координация в политической, экономической, научной, а также транспортной и логистической сферах, включая развитие Срединного коридора (Транскаспийского международного транспортного маршрута), который рассматривается как альтернатива маршрутам, связывающим Китай и Европу через Россию.
Для Турции ОТГ является не просто площадкой сотрудничества, а инструментом геоэкономического и геополитического позиционирования. Анкара стремится закрепить за собой роль связующего звена между Европой, Кавказом и Центральной Азией, в то же время претендуя на главенствующую роль в регионе.
Как подчеркивает узбекский политолог и аналитик Рафаэль Саттаров, активизация пантюркизма в турецкой политике началась не ранее середины 2010-х годов. Этот сдвиг совпал с кризисом турецкой стратегии на Ближнем Востоке — от сирийского конфликта до охлаждения отношений с рядом арабских государств. В результате Анкара начала более активно переориентироваться на тюркское пространство как на зону, где рост ее влияния может спровоцировать меньше конфликтных ситуаций и представить некое легитимное обоснование присутствия.
При этом важно, что пантюркизм не заменяет другие внешнеполитические треки Анкары, а дополняет их, формируя многослойную стратегию: Ближний Восток — через панисламизм, Центральная Азия — через пантюркизм.
Идеологическая база: от пантуранизма к прагматике
Для понимания текущей политики Анкары необходимо разграничивать три идеологических концепции: пантуранизм, пантюркизм и панисламизм.
Пантюркизм возник как ответ османской интеллектуальной элиты на кризис империи в конце XIX — начале XX века. Он во многом был вдохновлен западными панидеологиями, такими как пангерманизм или панамериканизм.
Пантуранизм имеет более широкие корни. Его истоки связаны с исследованиями финского этнографа Матиаса Александра Кастрена, изучавшего финно-угорские и сибирские народы Российской империи. В рамках этой концепции предполагалось объединение значительно более широкого круга народов — включая финнов, венгров, эстонцев, монголов и тунгусские группы.
Позднее турецкий мыслитель Зия Гёкальп сузил концепцию, сосредоточив ее исключительно на тюркских народах, что фактически и сформировало основу современного пантюркизма.
Панисламизм, в свою очередь, опирается не на этническую, а на религиозную идентичность. В турецкой внешней политике он используется преимущественно в ближневосточном направлении, где религиозный фактор играет ключевую роль. Разграничение пантуранизма и пантюркизма позволяет точнее понять трансформацию идеологии в инструмент политики.
Пантуранизм изначально носил академический и культурно-исторический характер и предполагал широкое объединение народов, не обязательно связанных прямыми политическими интересами. Его универсализм делал концепцию трудно реализуемой в практической политике.
Пантюркизм в интерпретации Зии Гёкальпа, напротив, стал более прикладной идеологией: сузив круг до тюркских народов, он создал основу для формирования политической идентичности, которую можно институционализировать.
Современная Турция идет еще дальше — происходит «инструментализация» пантюркизма. Он используется не как жесткая идеология, а как гибкий инструмент «мягкой силы»: через образовательные программы, культурные инициативы, медиа, а также через военно-техническое сотрудничество.
Параллельно сохраняется и панисламский компонент, но география его применения ограничена. В Центральной Азии, где государства придерживаются светской модели, именно пантюркизм оказывается более приемлемым каналом влияния.
Экономический фактор и пределы влияния
Ключевым ограничением развития пантюркистского проекта Анкары остается экономическое положение самой Турции. Высокая инфляция (32,4% годовых по данным за апрель 2026 г.), нестабильность национальной валюты и необходимость балансировать бюджетные расходы снижают возможности для масштабной внешнеполитической экспансии.
В результате Турция делает ставку на относительно менее затратные инструменты:
- экспорт вооружений (в первую очередь беспилотников);
- обучение военных кадров;
- культурно-образовательные программы;
- политическую координацию на уровне элит.
Позиция стран ОТГ
Государства Организации тюркских государств демонстрируют осторожный и прагматичный подход. Они заинтересованы в углублении сотрудничества, но избегают избыточной политической привязки к Анкаре. Показательным примером стало то, что на саммите «Евросоюз — Центральная Азия» в апреле 2025 года страны — члены ОТГ подписали декларацию, подтверждающую их «твердую приверженность» резолюциям, фактически закрепляющим непризнание Турецкой Республики Северного Кипра.
Вывод
Таким образом, пантюркизм в современной интерпретации стал для Турции не идеологией в классическом смысле, а прагматичным инструментом расширения влияния. Через ОТГ Анкара выстраивает сеть связей, которая направлена на усиление ее позиций в Центральной Азии и на Южном Кавказе.
