Декада, прошедшая с момента проведения Саммита НАТО в Анкаре 7-8 июля 2026 г., сопровождалась в российских СМИ обсуждением вопроса о том, куда же будет двигаться Турция: а) к укреплению собственной суверенности или б) к возвращению в фарватер натовской политики, а может быть, в) будет продолжаться политика «балансирования» / «совмещения несовместимого» [1]. Как правило, широкий пласт аналитики ведется на уровне малого времени, в формате «здесь-и-сейчас», практически не затрагивая цивилизационно-институциональную подоплеку имеющих место событий.
Вместе с тем, на наш взгляд, следует рассматривать вопрос в перспективе большого времени, в контексте институциональной всеобщей истории мир-системы капитализма / Модерна, где ключевые военно-политические, социально-экономические и социокультурные институты, сферы, структуры и поля укладываются в конфигурации религиозных союзов, военных блоков, экономических транснациональных корпораций и т.д. Исследования А. Тойнби, Ф. Броделя, Н. Кондратьева, И. Валлерстайна, В. Цымбурского, А. Неклессы и многих других давно верифицировали наличие длительных исторических циклов, их динамику, роль и влияние на современность.
Политика Турции в современной мир-системе капитализма начала складываться не в ХХ в., вместе с ней в XV – XVIII вв., когда именно образование Османской империи в 1453 г. буквально заставило политические элиты Европы искать свой путь в Индию, в обход владений турецкого султана (данный сюжет прекрасно описан у Ф. Броделя в «Грамматике цивилизаций»).
Эпоха Великих географических открытий стала также периодом возвышения Запада, а вернее, формирования мировых систем управления, создаваемых фронтменами колонизации мира Испанией, Португалией, Нидерландами, Англией, Францией, пережившими за XV-XVIII вв. большую социальную революцию. Лидером социально-политической и экономической трансформации мир-системы стала Англия, преодолевшая победой в 1588 г. Непобедимой армады гегемонию Испании и уже с XVII в. создавшей институциональную систему для своего влияния в мире. Конкретнее, в 1600 г. была создана Ост-Индская компания, это своеобразное «государство в государстве» или «корпорация, располагавшая всей мощью государства и перекладывавшую на него все издержки, но при этом приватизировавшую прибыль. Аристократия, по сути, превратилась в преуспевающих финансистов, а привлекательность созданной Гоббсом модели государства, где власть короля формально абсолютна, но ограничена рамками протестантской телеологии обретения подданными доказательств спасения, т.е. богатств и собственности, обеспечила и перемещение в Англию голландского капитала» [2: 142].
Согласно реконструкции К. Коктыша-В. Сергеева [2], система управления, созданная английской элитой, стала фактически началом создания международных политических и финансовых сетей, позволяющих корректировать поведение политических элит сначала во Франции, а затем и во всех континентальных державах*. Если коротко, английская аристократия создала двойной контур управления страной – легитимно-институциональный и нелегитимно-сетевой (через масонские ложи). Подчинение и первому, и второму контуру было довольно жестким, ибо «нелояльность по отношению к сети, не говоря уже о попытках выхода из нее, должна была иметь для отступления ничуть не менее катастрофические последствия» [2: 139; 140].
*Исторический опыт русско-английских отношений XVI – XX вв. прекрасно дал А.В. Щипков в своей работе 2016 г. «Социал-традиция».
Описанная российскими учеными конструкция позволяла осуществлять двойной контроль над политической элитой, создавая систему компроматов власти и общества друг на друга. Именно «ритуальные компроматы» стали основой для «войны всех против всех» (по Т. Гоббсу) и своего рода формой социального компромисса, где произошло нормирование компромата (приемлемо — неприемлемо) [2: 140]. Более того, была создана модель двойной морали – для своих/себя и для мира: «если внешний мир допустимо рассматривать объектно, в качестве потенциального источника обогащения и, соответственно, применять по отношению к нему потенциально любой инструментарий, то внутри собственной политической системы все решения и действия в сильнейшей степени ограничиваются консерватизмом, который и становится главным стабилизирующим фактором» [2: 140].
Политическая элита Османской империи в XVIII – XX вв. прекрасно осознавала нарастающую гегемонию Запада и проводила необходимые модернизации по английскому или французскому, затем немецкому образцу, что, собственно, и способствовало появлению в политической элите соответственно сообществ – групп влияния, лоббирующих интересы Англии, Франции или Германии. В этой истории нет ничего необычного, процесс политической, экономической и социокультурной модернизации – это процесс социальных диффузий, взаимных заимствований. Однако у этой истории есть институциональная «изнанка», суть которой состоит в том, что часть политической элиты активно коррумпировалась и ставилась под жесткий контроль, после чего цель модернизации ради суверенного развития сменялась задачей подчинения суверенного развития Турции политическим целям Лондона, Парижа или Берлина. Таким образом, Османская империя становилась «прокси» – инструментом против России (иных неугодных государств, имеющих границу с султанатом).
Разумеется, политические перипетии ХХ в. многое изменили, но сам сетевой принцип коррумпирования остался и был всемерно использован США и странами Евросоюза. Если раньше в XVIII – XX вв. сообществами ритуального компромата были масонские ложи, то в ХХ в. – это стали элитные клубы, престижные форумы со своей субкультурой (чаще – контркультурой). Например, «притчей во языцех» среди глобальных политических элит и их медиа стал «остров Эпштейна». Одним из политических скандалов, поразивших Турцию в 2025 г. была история с турецкими политиками и бизнесменами, организовавшими трансфер секс-туризма из Турции и из Украины на печально известный «остров Эпштейна» [3]. Полагаем, что компромат на часть военно-политического руководства Турции – прекрасный инструмент для принуждения к участию как в Большой Войне 2030 (по версии НАТО), так и к «малым войнам без дна», главная задача которых – «вызвать общее озверение людей на основе попрания всего набора важнейших ценностей» (по типологии Ю. Громыко) [4: 238]. Историческим примером «малой войны без дна» выступает геноцид христианских народов (армян, греков, ассирийцев) в годы Первой мировой войны со стороны османов.
Итак, развитие Турции в ХХ –XXI вв. со времен младотурецкой революции находится в поле влияния и развития коллективного Запада (опыт СССР 20-30 гг. ХХ в. был скорее вынужденной тактической уступкой, чем стратегией К. Ататюрка), у него сформировалось свое «глубинное государство» (по К. Коктышу). Его специфика состоит в том, что это сообщество военных, бизнесменов, государственных служащих, тесно связанных с глобальными финансовыми элитами, представителей политической элиты Турции (каждой из стран мир-системы капитализма), которые заинтересованы в развитии глобализации по лекалам коллективного Запада, частью которого они по формам капитала, образованию, образу жизни являются. В этом сообществе могут быть свои фракции / клубы / ложи, больше или меньше связанные с каждой из стран военно-политического блока НАТО (с США, с Великобританией, с ЕС), но в целом, общий контур их деятельности будет состоять в том, чтобы Турция действовала в фарватере политики, задаваемой глобальными элитами / сектами коллективного Запада (по В. Лепскому) [5: 41].
Для Турции важны институциональные отношения, которые связывают республику с Российской Федерацией. Так, строительство АЭС «Аккую» открывает Турции возможность получить крупный источник стабильной базовой генерации, который не зависит от погодных условий, времени суток или других внешних факторов. В целом станция сможет покрывать до 10% потребности Турции в электроэнергии после ввода в эксплуатацию всех четырех блоков [6]. Вполне мирным делает развитие Турции ориентирование на сообщество БРИКС (по крайней мере, Р. Эрдоган рассматривал данную стратегию на Казанском саммите БРИКС в 2024 г.) или ШОС.
Таким образом, Реджеп Эрдоган выступает сегодня как политический лидер, пытающийся балансировать между политическими элитами, имеющими кардинально различные цели: суверенизации и глобализации. И если в относительно «мягкие» политические времена (90-е гг. ХХ в. – 2010 гг.) пространства и времени для маневра многовекторной политики было достаточно, то в «жесткие» времена, блоковая институциональная архитектура НАТО будет требовать от Турции действий согласно предписанным алгоритмам, даже в ущерб ее собственным интересам. Вопрос вопросов: представители каких институтов, структур и сетей турецкого политического класса смогут оказать сопротивление собственным соблазнам войти в Евросоюз или создать «Великий Туран»?
Список источников и литературы
- «Политика балансирования»: тюрколог оценила стратегию Эрдогана // News.ru. 20.06.2023. URL: https://news.ru/near-east/politika-balansirovaniya-tyurkolog-ocenila-strategiyu-erdogana (дата обращения: 20.07.2026).
- Коктыш К. Е., Сергеев В. М. Рождение глубинного государства // Полис. Политические исследования. 2024. Т. 33. № 1. С. 134–148. DOI: https://doi.org/10.17976/jpps/2024.01.10.
- «Молодых девушек из Турции вывозили на остров, где совершалось насилие» // Бизнес Online. 08.02.2026. URL: https://www.business-gazeta.ru/article/694296 (дата обращения: 20.07.2026).
- Громыко Ю. В. Век мета: современные деятельностные представления о социальной практике и общественном развитии. М.: [б. и.], 2006. 503 с.
- Лепский В. Е. Рефлексия субъектности «коллективного Запада» // Проблемы цивилизационного развития. 2022. Т. 4. № 2. С. 33–42. DOI: https://doi.org/10.21146/2713-1483-2022-4-2-33-42.
- Рамазанов З. Россия и Турция формируют новую отрасль через АЭС «Аккую» // РИА Новости. 13.07.2026. URL: https://ria.ru/20260713/rossija-2104416489.html (дата обращения: 20.07.2026).
