8 августа 2026 г. исполнилось 18 лет с начала августовских событий 2008 г., ставших одним из наиболее значимых вооруженных кризисов на постсоветском пространстве в современной истории. Российская военная операция по «принуждению к миру» последовала за резкой эскалацией в зоне грузино-осетинского противостояния и боевыми действиями в районе Цхинвала.
По данным Независимой международной миссии по установлению фактов в связи с конфликтом в Грузии, учрежденной Европейским союзом, в ходе боевых действий погибли около 850 человек, а число раненых составило от 2300 до 3000.
Для объяснения причин эскалации необходимо учитывать противоречия вокруг политического статуса Южной Осетии и Абхазии, специфику российско-грузинских отношений после распада СССР и изменение внешнеполитического курса Тбилиси. В 1990-е — 2000-е гг. Грузия расширяла взаимодействие с НАТО, в том числе участвовала в программе «Партнерство ради мира» и осуществляла реформы оборонного сектора при международном содействии. Сергей Маркедонов, ведущий политолог-востоковед, в своих соцсетях «Донской Казак» совершенно справедливо пишет о том, что «каждая новая годовщина превращается в демонстрацию внешнеполитического credo того или иного автора. Или в набор банальностей про «мир, который больше не будет таким, как прежде« или про Грузию-2008, приведшую к Крыму-2014 и СВО-2022». Он призывает посмотреть на «пятидневную войну» как на итог стратегии развития стран НАТО по колонизации наследия социалистического блока после распада ОВД и СССР. Конкретнее, он показывает историческую развилку 1989 – 1994 гг.: «или новая постсоветская Россия становится на равноправной основе вместе с «политическим Западом« сооснователем нового миропорядка, или происходит ее маргинализация и выдавливание Москвы в низшую международную лигу». Выбрав второй вариант НАТО стало формировать сферу давления на Россию от Балтийского моря к Черному и Каспийскому морям.
Одним из инструментов стало объединение ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдова). Можно шаг за шагом проследить, как квартет стран прошел путь от социально-экономической к военно-идеологической повестке деятельности. По типологии В. Н. Колотова, указанное объединение — это классическая дуга нестабильности в геополитической стратегии НАТО, ведущая задача которой «состоит в торпедировании неподконтрольных Западу евразийских интеграционных и инфраструктурных проектов». В продвигаемом странами по обе стороны Атлантики «порядке, основанном на правилах» имеется реально существующая как на земле, так и в других средах довольно жесткая система дуг нестабильности, призванная «держать на своем месте» евразийских партнеров, чтобы «варвары не могли объединиться» и не получили возможности подняться вверх по геополитической «пищевой цепи» [1: 87]. Другой задачей дуги выступает «производство и экспорт нестабильности в направлении геополитических конкурентов при обеспечении высокого качества региональной дестабилизации (глубокое переформатирование геокультурных пространств и «перепрошивка» местного населения с частичной заменой его исторической памяти, языка, переписыванием истории, замещение религии на суррогаты, стимулирование миграции с целью изменения межнационального и межконфессионального баланса, что еще больше будет индуцировать турбулентность)» [1: 99].
На наш взгляд, именно «фактор НАТО» — это ключевой момент в истории с т.н. войной «8.08.08 г.», когда М. Саакашвили стал фронтменом русофобской политики НАТО по выдавливанию Российской Федерации из Восточной Европы, из Балтийско-Черноморской конфликтной зоны (по В. Цымбурскому).
Напомним, что еще в 1994 г. Грузия присоединилась к натовской программе «Партнерство ради мира», а в 1999 г. стала членом Совета Европы. За 1994 – 2008 гг. произошла индоктринация грузинского общества идеологией НАТО. Радикальная европейскость 1999-2003 гг. ряда грузинских политиков — это прямое следствие «онатовления». Именно в Грузии после «революции роз» в 2003 г. силами НАТО была проведенаспециальная идеологическая операцияпо разрушению исторической памяти грузинского общества, по переводу ее из умеренных форм национал-республиканизма к радикальным формам цивилизационного расизма в форме русофобии. Активными проводниками данных идей стали военные инструкторы НАТО и ряд НКО / НПО. Именно с их подачи началось активное переписывание истории Грузии, пересмотр итогов Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) и Второй мировой войны (1939-1945 гг.). В частности, А. Сихуралидзе пишет, что «президентство М. Саакашвили особенно важно с точки зрения понимания процесса формирования «нового грузина«. Помимо выстраивания эффективной государственной системы, целью нового правительства было формирование нового типа гражданина. Этот «новый грузин»должен был быть оторван от наследия Советского Союза и Российской империи, т.е. воспринимать советско-российское прошлое исключительно в негативном контексте и исходить из представления о Грузии как о стране, освободившейся от «советского ига». Историческая политика выстраивалась вокруг концепции так называемой «советско-российской оккупации», в рамках которой был открыт Музей советской оккупации в Тбилиси» [2: 50].
В итоге за пять лет, если не все общество, то часть политической элиты вокруг М. Саакашвили была приведена в необходимую форму экзальтациидля начала агрессии против российских миротворцев в Южной Осетии. Как показывает С. Маркедонов: «После распада пресловутой «империи Кремля», вместо чаемых многими отцами-основателями национал-демократических движений формирования основ гражданского общества и социальной модернизации, на постсоветском Кавказе произошел невиданный всплеск этнического национализма и политической архаики. Прогрессизм (в его марксистско-ленинской «упаковке») как доминанта общественного сознания сменился не «буржуазным» («постиндустриальным») прогрессизмом, а интенсивными поисками «золотого века» (в большей степени соответствующими «Трудам и дням» Гесиода). Концепт «светлое будущее» сменился «светлым прошлым». Конкретным проявлением такого «броска назад» стало возникновение властных и даже общественных организаций, строящихся на основе средневековых по своей сути политико-правовых и социальных понятий — подданичество (вместо гражданства), иерархия, традиция. Вместо развития институтов гражданского общества и политической конкуренции значительную роль в общественно-политических процессах на Кавказе стали играть не правовые, а клановые механизмы» [3].
К сожалению, российское академическое сообщество рассматривает Североатлантический блок, сформированный в 1949 г. для борьбы с СССР и странами народной демократии только как военно-технологический институт. Вместе с тем, согласно реконструкции политического философа А. В. Щипкова, мировоззренческой основой идеологии НАТО выступает расизм под ширмой либерализма — неолиберализма. Он прямо называет натовскую идеологию — атлантизм— современной версией расизма (как детище радикальной формы протестантского модерна). Более того, он связывает идеологию НАТО с «римской болезнью» и падением влияния христианства [4: 59]*. В своих выводах А. В. Щипков об основаниях геокультуры Запада не одинок, достаточно вспомнить работы И. Валлерстайна, В. Цымбурского, С. Хатунцева, А. Фурсова. Действительно, идеология расизма стала инструментом включения и исключения по линии разделения «Свой» — «Чужой», в то время как Россия руководствуется христианским принципом равенства и общности всех перед Богом и друг перед другом (катехизация versus колонизация).
*Щипков А. В. Незавершённый нацизм. Генезис, трансформации и родственные явления : монография / А. В. Щипков. – М. : РПУ св. Иоанна Богослова, 2024. – 134 с. – ISBN 978-5-6049786-3-4. – С.59: «Римский стиль мышления» предполагает, что господствующая культура тождественна культуре как таковой, своего рода культурному космосу, а формы человеческой организации, которые в неё не вписываются, относятся к сфере культурного хаоса и рассматриваются как проявления варварства».
Конкретнее, А. В. Щипков пишет, что за XIX–XXI вв. «мифологическое ядро расизма за несколько столетий породило многослойную дискурсивную среду, включающую в себя богатый идейный репертуар, начиная с «бремени белого человека» и заканчивая концепцией «общечеловеческих ценностей» и мультикультуралистскими теориями» [4: 60]. В целом, «неолиберальная атлантистская социальная доктрина включает в себя несколько компонентов:
- идею культурного и цивилизационного превосходства «политически развитых» наций и стран, якобы образующих «цивилизованный мир»;
- утилитаризм, утверждающий происхождение общественного блага из эгоистической тотальной конкуренции;
- прогрессистский фатализм — веру в тотальный Прогресс всего и сразу, в «прогресс вообще»;
- протестантскую идею избранности ко спасению, в секулярной форме превратившуюся в оправдание социального и культурного неравенства;
- социал-дарвинизм и мальтузианство, утверждающие пользу естественного отбора в человеческой среде и ненужность «лишних» людей;
- принцип статусного потребления, формирующий человеческий тип, определяемый как «эго-машина»и «фабрика желаний». Этот набор идеологем якобы дает атлантистской элите санкцию на неограниченное, экстерриториальное применение силы» [4: 97–98].
Помимо указанных выше признаков доктрины НАТО по А. В. Щипкову, следует добавить, что в ходе освоения мировоззрения атлантизма / расизма происходит расчеловечивание образа потенциального врага. Как известно, общим врагом коллективного Запада выступал СССР / Россия. Сегодня идеологические «фабрики мышления» НАТО направлены на раскрутку дискурса и нарративов т.н. деколонизации России, фактически ее расчленения и аннигиляции, расчеловечивания русского / российского [4 : 116–119].
Иными словами, все прошедшие через освоение идеологии НАТО политические элиты Восточной Европы, Южного Кавказа, Центральной Азии (через структуры Турции – страны члена альянса) становятся, в большей или меньшей степени, последовательными русофобами, пронизанными воззрениями «отмены России». Идеология НАТО — атлантизм — давно превратилась в политическую религию (по Э. Джентиле) стран коллективного Запада и именно — это идеология перманентной войны за гегемонию.
В контексте российско-грузинских отношений понимание мировоззренческой сущности НАТО дает нам осознание того, в какую сторону и как происходило движение к принятию принципов цивилизационного расизма политической элитой Грузии (шире — стран ГУАМ). Ясно, что без деНАТОфикации сознания грузинского общества выстроить полноценные отношения между Россией и Грузией будет невозможно.
Вместе с тем, последующие за 2008 г. события показали, что в Грузии еще остались политические силы, способные преодолеть идеологию стран НАТО, с 2012 г. развивается партия грузинской суверенности и сторонников многовекторной политики «Грузинская мечта», а не радикальный атлантизм / глобализм. Новую государственную формулу в грузинской политической реальности сформулировал спикер парламента Грузии Шалва Папуашвили, заявивший, что «помимо грузинской ориентации, любая другая «про-ориентация» в конечном итоге является негрузинской, поскольку она отдаляет политику страны от ее собственных национальных интересов и превращает ее в инструмент чужих целей» [2: 54]. Позитивным моментом для российско-грузинских отношений выступает тот факт, что Грузия не присоединилась к блоку стран НАТО после начала Специальной военной операции в феврале 2022 г., «в то время как коллективный Запад ожидал от Тбилиси полной солидарности в санкционном давлении на Россию, правительство Грузии при активной риторической поддержке ограничительных мер против России последовательно отказывается от фактического присоединения к ним. Официальный Тбилиси мотивирует такую позицию соображениями национальной безопасности: принимая во внимание дислокацию российских вооруженных сил в Абхазии и Южной Осетии, любое обострение отношений с Москвой было бы сопряжено с высокими рисками для суверенитета» [2: 47].
Один из ведущих российских политологов Андрей Сушенцов пишет, что «грузинские элиты могли убедиться, что поддержка Запада имеет свои пределы и часто не идут дальше благих пожеланий. Маловероятно, что Грузия — малое государство Южного Кавказа — будет иметь столь же непропорционально сильное влияние на НАТО и ЕС, как некогда влияла на судьбу Советского Союза. Накопившиеся проблемы Грузии необходимо решать самой» [5], памятуя о том, что прежняя геостратегия грузинской элиты, основанная на формуле «чем больше давление Запада на Россию, тем лучше для национальных интересов Грузии» [5] — уже не работает.
Разумеется, на сегодняшний день, мы можем говорить о минимальной гуманитарной близости России и Грузии, но есть все основания утверждать, что преодоление «фактора НАТО» и «холодной войны 2.0» будет способствовать повышению уровня политического, социально-экономического и социокультурного взаимодействия. Будущее Большого Кавказа как макрорегиона Большой Евразии в XXI в., а не только российско-грузинских отношений, состоит в формировании структуры коллективной безопасности, а не в стратегиях управляемого хаоса от США, ЕС, НАТО. Полагаю, что ведущей стратегией для двусторонних отношений между Россией и Грузией должен стать цивилизационный реализм, основанный на политической философии а) искусства возможного, б) уважении субъектов истории друг к другу, в) деконструкции идеологии НАТО. Именно уважительное отношение к истории, культуре, языку как России, так и Грузии способно перезапустить партнерские отношения. В частности, в Российской Федерации не переименовывали улицы городов, названных в честь Героев Советского Союза — грузин.
Список источников и литературы
- Колотов В. Н. Тенденции и перспективы развития ситуации на основных сегментах евразийской системы дуг нестабильности // Проблемы национальной стратегии. 2025. № 4 (91). С. 82–103.
- 35 лет независимого развития: итоги и перспективы для государств Южного Кавказа : доклад № 118 / 2026 / С. А. Притчин, Г. Пашаева [и др.] ; под ред. С. М. Гавриловой, М. С. Лазовича, Д. О. Растегаева ; Российский совет по международным делам (РСМД). – М. : НП РСМД, 2026. – 58 с. – Авт. и ред. указаны на обороте тит. л. – ISBN 978-5-6054795-7-4.
- Маркедонов С. Постсоветский Южный Кавказ: традиционализм плюс модернизация // Прогнозис. 2007. № 1 (9). С. 332–348. URL: https://intelros.ru/pdf/Prognozis/01/Markedonov.pdf (дата обращения: 18.08.2026).
- Щипков А. В. Незавершённый нацизм. Генезис, трансформации и родственные явления : монография / А. В. Щипков. – М. : РПУ св. Иоанна Богослова, 2024. – 134 с. – ISBN 978-5-6049786-3-4.
- Сушенцов А. А. Три дилеммы российско-грузинских отношений // Клуб «Валдай». 2018. 12 марта. URL: https://ru.valdaiclub.com/a/highlights/osnova-dlya-dialoga/ (дата обращения: 18.08.2026).
