Доклад Международной организации труда (МОТ) вновь показывает ограничения традиционного показателя молодежной безработицы. Для более полной оценки положения молодых людей на рынке труда его необходимо рассматривать в сочетании с другими показателями, в том числе с NEET — долей молодежи, которая не работает, не учится и не проходит профессиональную подготовку. Для Центральной Азии это особенно важно: переход от образования к занятости зависит не только от числа вакансий, но и от доступности профессиональной подготовки, распространенности неформальной занятости, трудовой мобильности, региональных различий и качества первого рабочего места.
Справочная информация
В статье используются несколько показателей, которые отражают разные стороны положения молодежи на рынке труда. Их не следует напрямую сопоставлять или использовать как взаимозаменяемые.
Безработица — это доля людей в составе рабочей силы, которые не имеют работы, готовы приступить к ней и активно ее ищут. При расчете учитываются только экономически активные граждане. Например, студент, который не работает, но продолжает учебу и не ищет работу, безработным не считается.
Зарегистрированная безработица — более узкий показатель. Он учитывает только тех, кто обратился в государственную службу занятости и состоит там на официальном учете. Поэтому его значение может быть существенно ниже, чем уровень безработицы, определяемый по обследованиям населения или модельным оценкам международных организаций.
NEET — это доля молодежи, которая не занята трудовой деятельностью, не получает образование и не проходит профессиональное обучение. Термин происходит от английского not in employment, education or training. В отличие от показателя безработицы, NEET включает не только молодых людей, активно ищущих работу, но и тех, кто не входит в состав рабочей силы и не занимается учебой или профессиональной подготовкой.
Иными словами, показатель безработицы отвечает на вопрос, какая часть молодежи ищет работу, но не может ее найти. Показатель NEET шире: он позволяет оценить, какая часть молодых людей находится вне занятости, образования и подготовки. Поэтому низкая молодежная безработица сама по себе не означает отсутствия проблем с переходом от учебы к работе.
Страны региона сталкиваются с этими вызовами в разных условиях. В Казахстане важны сокращение неформальной занятости и преодоление разрыва между навыками, которые формируют системы образования и профессиональной подготовки, и компетенциями, востребованными работодателями.
В Кыргызстане, Таджикистане и Узбекистане трудовая миграция существенно влияет не только на рынок труда, но и на экономику в целом. Для Кыргызстана и Таджикистана особенно значимы денежные переводы трудовых мигрантов, которые формируют заметную часть национальной экономики. На фоне быстрого роста населения властям этих стран необходимо одновременно создавать устойчивые рабочие места и модернизировать образование и профессиональную подготовку с учетом потребностей экономики.
В Туркменистане доступность сопоставимой статистики ограничена. Поэтому оценка ситуации на рынке труда и в сфере молодежной занятости требует более осторожного подхода.
Для России эти процессы имеют прикладное значение: они влияют на образовательные связи, профессиональную подготовку и структуру миграционных потоков между странами Центральной Азии и Российской Федерацией.
От безработицы — к более широкой картине
Доклад МОТ «Глобальные тенденции занятости молодежи — 2026: назад в будущее» (Global Employment Trends for Youth 2026: Back to the Future)фиксирует ухудшение ситуации с безработицей среди молодежи в возрасте 15–24 лет в восьми из 11 мировых субрегионов в 2023–2025 годах.
Для оценки положения молодежи на рынке труда авторы доклада используют не только показатель безработицы. Он не охватывает молодых людей, которые не ищут работу и при этом не учатся и не проходят профессиональную подготовку. Для анализа этой группы применяется показатель NEET — доля молодежи, не занятой в сфере труда, образования или профессионального обучения. Для стран Центральной Азии такой подход позволяет точнее оценить положение молодежи на рынке труда.
Формальная безработица остается сравнительно низкой, однако ее динамика не всегда отражает качество занятости, долю самозанятых, наличие устойчивого заработка или возможности для профессионального роста. Существенную роль играют и миграционные потоки: они поддерживают доходы домохозяйств и расширяют индивидуальные возможности, но одновременно влияют на структуру внутреннего рынка труда. Однако регион объединяет пять существенно разных моделей. Поэтому говорить о единой «центральноазиатской» проблеме молодежной занятости было бы упрощением.
Всемирный банк в исследовании 2025 года о профессиональном образовании и миграции в Центральной Азии отмечает, что в Узбекистане неформальная занятость охватывала не менее 40% работников в 2018 году, в Таджикистане — около половины в 2017 году, а в Кыргызстане — примерно 70% в 2015 году. На этом фоне задачи местных властей состоят не только в создании рабочих мест, но и в расширении формальной, производительной и устойчивой занятости.
Казахстан: низкая безработица и новый демографический вызов
Казахстан выделяется сравнительно устойчивыми показателями рынка труда. Во II квартале 2026 года общая безработица составляла 4,5%, безработица среди молодежи в возрасте 15–34 лет — 2,9%, а доля молодежи NEET — 5,7%. Эти показатели указывают на высокий уровень вовлеченности молодых людей в занятость, образование или профессиональную подготовку. Однако низкая безработица не отменяет структурных проблем рынка труда. Быстрый экономический рост сам по себе не гарантирует сопоставимого расширения качественной и формальной занятости. По оценке Всемирного банка, экономика Казахстана выросла на 6,5% в 2025 году, тогда как формальная занятость в IV квартале увеличилась лишь на 1% в годовом выражении. В III квартале реальные заработные платы сократились на 2% год к году на фоне ускорения инфляции.
По модельным оценкам МОТ, общая безработица в Казахстане достигла максимума в 13,5% в 1999 году, после чего последовательно снижалась: до 7,3% в 2007-м, 5,8% в 2010-м и 4,8% в 2025 году. Для 2026–2027 годов МОТ прогнозирует показатель на уровне 4,7%. В 2025 году модельная оценка для Казахстана была немного ниже среднемировой — 4,8% против 4,9%.
Общая безработица в Казахстане и мире, 1991–2027 годы: модельные оценки МОТ и прогноз на 2026–2027 годы.
Источник: ILO Modelled Estimates, ноябрь 2025.
Этот ряд показывает долгосрочную стабилизацию общего рынка труда Казахстана после трансформационного периода 1990-х годов. Вместе с тем он не может самостоятельно описать положение молодых людей: общая безработица не отражает качество первого рабочего места, соответствие образования потребностям работодателей, участие в неформальном секторе и долю тех, кто не работает, не учится и не проходит профподготовку. Важно также разделять международные и национальные статистические ряды. МОТ публикует гармонизированные модельные оценки*: они опираются на национальные источники, но приводятся к единым определениям и при необходимости дополняются статистическим моделированием. Это делает их удобными для межстрановых сопоставлений, однако значения могут отличаться от официальных национальных показателей. Казахстанская статистика формируется на основе обследований рабочей силы и административных данных, поэтому при сопоставлении данных необходимо учитывать различия в источниках и методологии.
*Гармонизированные модельные оценки МОТ — сопоставимые статистические расчеты, которые Международная организация труда формирует на основе национальных данных. Чтобы сравнить страны между собой, МОТ приводит показатели к единым определениям и методам расчета; при нехватке или несопоставимости исходной статистики используются дополнительные модели.
Более детальные данные за I квартал 2025 года показывают масштаб молодежного сегмента рынка труда республики. Численность молодежи 14–34 лет составляла 5,82 млн человек, или 28% населения страны. В состав рабочей силы входили 3,745 млн молодых людей; безработными числились 117,9 тыс. человек, что соответствовало уровню молодежной безработицы 3,1%. Показатель сохранялся на этом же уровне по итогам 2024 года и был ниже значения 2023 года — 3,5%. Однако показатель безработицы охватывает только тех, кто не имеет работы, готов приступить к ней и ведет активный поиск. Поэтому для оценки перехода молодежи от образования к занятости важен также NEET. В I квартале 2025 года к этой группе относились 336,4 тыс. молодых казахстанцев, или 6,2% населения 14–34 лет. Это почти в 2,9 раза больше числа официально безработных молодых людей, хотя эти категории нельзя механически складывать или полностью приравнивать: часть NEET не включается в рабочую силу и не ищет работу активно. За два года показатель снизился с 7,3% в 2023 году до 6,5% в 2024-м и 6,2% в начале 2025 года.
Региональная картина неоднородна. Наибольшее число безработных молодых людей в I квартале 2025 года было зафиксировано в Алматы — 19,5 тыс. человек, затем в Астане — 12 тыс. Это связано не только с рисками рынка труда, но и с концентрацией студентов, выпускников, работодателей и внутренней миграции в крупнейших городах. По уровню молодежной безработицы выделялись Алматы — 4,1%, Астана — 3,8% и Жетысуская область — 3,8% при среднереспубликанском показателе 3,1%. В то же время наиболее высокая доля NEET отмечалась в Улытауской области — 10,4% и Мангистауской области — 10%. Это означает, что для городских центров ключевыми остаются стажировки, поиск первого места работы и конкуренция выпускников, тогда как для части регионов более значимы доступность профессионального образования, локальная деловая активность, транспортная связанность и цифровые сервисы занятости.
На этом фоне власти Казахстана фиксируют изменение структуры занятости в сторону формального сектора. В I квартале 2026 года общая численность занятых достигла 9,392 млн человек — на 108,5 тыс. больше, чем годом ранее. Число наемных работников выросло почти на 150 тыс. — с 7,141 млн до 7,290 млн человек. Одновременно количество самозанятых сократилось на 40,9 тыс., до 2,102 млн, а число независимых работников уменьшилось с 357,2 тыс. до 326,6 тыс. Для молодежи расширение наемной занятости имеет отдельное значение. Работа по трудовому договору обычно связана с социальным страхованием, пенсионными накоплениями, оплачиваемым отпуском и правовой защитой работника. Вместе с тем формализация остается незавершенным процессом: по данным властей Казахстана, около 30% занятого населения по итогам 2024 года не участвовало в пенсионной системе. Поэтому устойчивость молодежной занятости целесообразно оценивать не только по количеству трудоустроенных, но и по тому, какую долю составляют постоянные рабочие места, охваченные социальными гарантиями.
Государственная политика занятости все заметнее опирается на прогнозирование спроса и развитие навыков. Министерство труда Казахстана ожидает, что к 2035 году ежегодный приток молодежи на рынок труда может увеличиться до 360 тыс. человек. При этом среднесрочная потребность экономики оценивается почти в 3 млн работников.
Эти прогнозы делают вопрос соответствия образования и вакансий центральным для молодежной политики. По данным властей республики, на рынке востребовано более 7 800 профессий; профстандартами охвачено около 4 500 из них, а всего разработано 864 профессиональных стандарта. На этой основе развивается Национальная система квалификаций, цифровой банк навыков и платформы, связывающие образование, соискателей и работодателей. На Skills Enbek** размещен 1 301 курс, из них 340 — бесплатные; число зарегистрированных пользователей превышает 811 тыс. человек. Платформа «Мансап компасы»*** также содержит информацию о 744 востребованных профессиях.
**Skills Enbek — государственная онлайн‑платформа для профессионального обучения и переобучения: пользователям доступны курсы для развития востребованных навыков, включая бесплатные программы.
***«Мансап компасы» — цифровая платформа профессиональной ориентации, которая помогает школьникам и молодежи выбирать специальность на основе информации о востребованных профессиях и перспективах рынка труда.
Отдельным механизмом адаптации выпускников к рынку труда в Казахстане остается молодежная практика. В 2026 году она рассчитана на 25 тыс. молодых специалистов; к 22 апреля практику начали 2 655 человек. Почти 60% участников составляли жители сельской местности, а средний размер выплаты достигал 129 тыс. тенге (около $284). Программа важна не только как временная мера занятости: благодаря наставничеству работодателя она может обеспечивать первый опыт работы по специальности. Ее эффективность целесообразно оценивать по дальнейшему закреплению участников на постоянных рабочих местах и соответствию полученного опыта их квалификации.
Казахстан подходит к росту численности молодежи с низкой общей и молодежной безработицей, постепенным расширением формального сегмента и развитой системой инструментов содействия занятости. Главный вопрос на ближайшие годы состоит не столько в дальнейшем снижении уже невысокого уровня безработицы, сколько в способности рынка труда обеспечить растущее число молодых людей устойчивыми рабочими местами, востребованными навыками и возможностью профессионального роста.
Кыргызстан и Таджикистан: рынок труда между внутренней занятостью и трудовой мобильностью
Кыргызстан и Таджикистан целесообразно рассматривать в одном разделе не потому, что их рынки труда одинаковы, а потому, что в обеих странах на профессиональные траектории молодежи заметно влияют трудовая миграция, региональные различия и дефицит устойчивых рабочих мест. При этом акценты различаются. В Кыргызстане ключевыми вопросами остаются доступ молодых людей к стажировкам, производственной практике и первому рабочему месту, а также соответствие профессиональной подготовки потребностям работодателей. В Таджикистане особое значение имеет быстрый рост числа молодых людей, выходящих на рынок труда: при ограниченном создании новых рабочих мест это усиливает конкуренцию за занятость, повышает роль неформального сектора и трудовой миграции.
Данные МОТ по Кыргызстану указывают на долгосрочное изменение общей безработицы. Согласно модельным оценкам, показатель вырос с 1% в 1991 году до 5,9% в 2020-м, а затем снизился до 3,5% в 2023–2024 годах и 3,6% в 2025 году. В прогнозе МОТ на 2026–2027 годы безработица ожидается на уровне 3,6–3,7%. Это ниже среднемировой оценки — 4,8% в 2025 году.
Общая безработица в Кыргызстане и мире, 1991–2027 годы: модельные оценки МОТ и прогноз на 2026–2027 годы.
Источник: ILO Modelled Estimates, ноябрь 2025.
Как и в случае с Казахстаном, модельные оценки МОТ следует отделять от национальной административной статистики. По данным министерства труда, социального обеспечения и миграции Кыргызстана, на начало 2026 года рабочая сила составляла 2,861 млн человек, занятое население — 2,756 млн, число безработных — 104,7 тыс., а общий уровень безработицы — 3,7%. Вместе с тем официальный уровень зарегистрированной безработицы по итогам 2025 года составлял 1,3%. Разница объясняется методологией: зарегистрированная безработица учитывает только граждан, состоящих на учете в службах занятости, тогда как более широкий показатель охватывает больше категорий ищущих работу. Для молодежного рынка труда важен не только общий уровень безработицы, но и то, насколько вакансии, подготовка и ожидания соискателей совпадают между собой. В I квартале 2026 года службы занятости зарегистрировали 8 087 вакансий, из которых актуальными оставались 5 243. Большая часть приходилась на рабочие специальности — 3 778 вакансий против 1 465 вакансий для служащих. Среди наиболее заметных запросов работодателей были швеи — 1 065 вакансий, работники сферы услуг — 1 016, медицинские работники — 527, водители — 427, работники строительных специальностей — 373 и учителя — 323.
В базе служб занятости заметно преобладали рабочие и сервисные вакансии. Это отражает структуру зарегистрированного спроса работодателей, но не описывает рынок труда Кыргызстана в целом: в статистику не полностью попадают вакансии частных кадровых агентств, онлайн-платформ, неформального сектора и компаний, которые используют прямой подбор персонала. Одновременно исследование молодежного рынка труда, подготовленное для Министерства труда Кыргызстана в 2025 году на основе опроса 2 500 работодателей, 250 молодых соискателей и 50 образовательных организаций, фиксирует среди работодателей устойчивый спрос на молодых специалистов с практическим опытом, навыками работы с современными технологиями и развитыми коммуникативными навыками.
Работодатели в исследовании среди наиболее значимых проблем при трудоустройстве молодежи называли требование опыта работы. На национальном уровне 50,4% работодателей указали на эту проблему, а в Бишкеке, Оше, а также Ошской, Таласской и Джалал-Абадской областях более половины работодателей назвали отсутствие опыта работы серьезным барьером для молодежи при устройстве на работу. При этом 62,1% работодателей отметили заниженную оплату труда, предлагаемую молодым специалистам. Отдельно работодатели отмечали недостаток практического опыта у молодых специалистов: 22,7% респондентов указали его среди препятствий при найме молодых специалистов с необходимыми для компании навыками. Само исследование характеризует требование опыта работы как искусственный барьер для молодых специалистов при входе на рынок труда. С точки зрения самой молодежи, требования опыта работы также являются наиболее часто отмечаемой проблемой при найме: их указали 46% респондентов. Еще 22% отметили снижение предлагаемой заработной платы в связи с отсутствием опыта работы. Среди других проблем молодые респонденты называли непонимание требований и ожиданий работодателей, недостаточную подготовленность к работе и завышенные требования к навыкам и знаниям.
Государственные меры занятости постепенно смещаются в сторону поддержки первого трудоустройства молодежи — перехода от обучения или поиска работы к получению практического опыта и постоянной занятости. В 2024 году министерство труда Кыргызстана запустило механизм молодежных стажировок с охватом до 3 тыс. человек; в его рамках предусматривалась оплата на уровне прожиточного минимума и возможность предварительного краткосрочного обучения. Такие программы были организованы по 125 востребованным профессиям в 100 учебных заведениях, а до 68% прошедших обучение в предыдущие периоды, по данным министерства, были трудоустроены.
В 2026 году службы занятости продолжили расширять активные меры. По состоянию на 1 июля при их содействии были трудоустроены 7 106 безработных граждан, включая 3 744 молодых человека. Профессиональное обучение прошел 3 451 безработный, а профориентационные консультации получили 39 663 человека, из которых 22 360 — учащиеся и молодежь. Сочетание профориентации, краткосрочного обучения, стажировок и взаимодействия с работодателями выглядит особенно важным на фоне демографической динамики: более половины населения Кыргызстана моложе 30 лет, и в ближайшие десятилетия эта поколенческая группа станет крупнейшей частью трудоспособного населения страны.
Таким образом, кыргызский кейс показывает, что относительно умеренная общая безработица не снимает вопроса о качестве первого трудового опыта. Основная задача состоит в том, чтобы расширять связь между образованием, стажировками и постоянной занятостью. Именно эта тема связывает Кыргызстан с Таджикистаном, где аналогичная задача дополняется более высоким демографическим давлением на рынок труда.
Однако таджикский рынок труда отличается более высокой демографической нагрузкой. Всемирный банк оценивает, что ежегодно на рынок труда страны выходит около 150 тыс. молодых людей, тогда как внутреннее трудоустройство охватывает порядка 30–40 тыс. человек. В этих условиях профессиональное обучение, создание рабочих мест и организованная трудовая мобильность становятся взаимосвязанными направлениями.
По оценкам МОТ, общая безработица в Таджикистане выросла с 1,8% в начале 1990-х до 7% в 2009 году, после чего на протяжении следующего десятилетия удерживалась вблизи этого уровня. После пика в 7,7% в 2021 году показатель постепенно снизился до 6,9% в 2025-м; на 2026–2027 годы МОТ прогнозирует значения около 6,8–6,9%. Это выше среднемирового уровня, который оценивается в 4,8% в 2025 году.
Общая безработица в Таджикистане и мире, 1991–2027 годы: модельные оценки МОТ и прогноз на 2026–2027 годы.
Источник: ILO Modelled Estimates, ноябрь 2025.
Как и в других странах региона, международные модельные оценки и национальные показатели измеряют разные аспекты рынка труда. По данным министерства труда, миграции и занятости населения Таджикистана, на 1 мая 2025 года в экономике были заняты 2,749 млн человек, а официально признанными безработными числились 49,3 тыс. человек, или 1,8% рабочей силы. Этот показатель относится к зарегистрированной безработице и поэтому не охватывает всех форм неполной занятости, экономической неактивности или поиска работы вне служб занятости. Именно поэтому для международного сопоставления важны данные МОТ, а для оценки работы национальных институтов — административная статистика министерства.
Внутреннее создание рабочих мест расширяется, однако их структура неоднородна. В первом полугодии 2025 года в стране было создано 42,8 тыс. новых, дополнительных и восстановленных рабочих мест: 44% — постоянные, 26,1% — временные и 28,1% — сезонные. Более половины пришлось на реальный сектор, прежде всего сельское хозяйство и строительство; в сфере услуг наиболее заметными направлениями стали торговля, образование и транспорт. Следовательно, для оценки молодежной занятости важны не только объемы созданных мест, но и их устойчивость и связь с профессиональной подготовкой.
В первом полугодии 2026 года в органы труда и занятости Таджикистана обратились 80,6 тыс. граждан, из которых 63,2 тыс. были зарегистрированы как ищущие работу, а 37,6 тыс. получили статус безработных. При содействии служб постоянную работу получили 40,6 тыс. человек; 25,5 тыс. из них были трудоустроены на имеющиеся вакансии, 4,8 тыс. — по квотируемым местам, 5,3 тыс. — по итогам ярмарок вакансий. Отдельно были трудоустроены 1 565 несовершеннолетних и молодых людей, завершивших обучение.
Система подготовки кадров все больше связывается с задачами расширения внутренней занятости и возвращения мигрантов. В первом полугодии 2026 года краткосрочным профессиональным обучением и подтверждением профессиональных навыков были охвачены 61,1 тыс. граждан, включая 17,6 тыс. вернувшихся трудовых мигрантов. Еще 7,6 тыс. человек проходили языковую подготовку. В перечень 20 приоритетных профессий для разработки стандартов вошли монтажники солнечного оборудования, специалисты по ремонту компонентов электромобилей и сельхозтехники, операторы дронов, электромеханики, а также специалисты по технологиям искусственного интеллекта (ИИ).
Таким образом, для Таджикистана ключевая проблема состоит не только в количестве создаваемых рабочих мест, но и в их качестве, устойчивости и способности внутреннего рынка труда поглощать растущее число молодых соискателей. Официальная статистика фиксирует расширение программ занятости, профессионального обучения, поддержки самозанятости и профориентации, однако эти меры пока не меняют структурную зависимость значительной части домохозяйств от трудовой миграции и денежных переводов. По оценке Всемирного банка, внутренний рынок труда не создает достаточного числа рабочих мест в условиях роста трудоспособного населения, а около четверти рабочей силы занята за рубежом. Поэтому результативность политики следует оценивать не по числу проведенных программ или заявленных вакансий, а по росту постоянной формальной занятости, доступности работы в регионах и возможностям молодых людей получить востребованную квалификацию и первое рабочее место.
Узбекистан: демографический масштаб, миграция и переход от образования к занятости
Узбекистан обладает крупнейшим трудовым и образовательным потенциалом в Центральной Азии. На начало 2026 года население страны составляло 38,2 млн человек, из которых 21,3 млн, или 55,8%, относились к трудоспособному возрасту. За 2025 год численность трудовых ресурсов выросла (Mehnat resurslari soni) с 20,1 млн до 20,6 млн человек — примерно на 517 тыс. В январе–июне 2026 года естественный прирост населения составил еще 286,5 тыс. человек. Это задает масштаб ежегодного расширения предложения труда.
По оценкам МОТ, общая безработица в Узбекистане достигала 13,3% в 1998–1999 годах, затем постепенно снижалась и составила 4,6% в 2025 году. На 2026–2027 годы МОТ прогнозирует уровень около 4,8%, близкий к среднемировому показателю.
Общая безработица в Узбекистане и мире, 1991–2027 годы: модельные оценки МОТ и прогноз на 2026–2027 годы.
Источник: ILO Modelled Estimates, ноябрь 2025.
Национальные данные дают несколько иную, но сопоставимую картину: общая безработица снизилась с 5,5% в первом полугодии 2024 года до 5,1% в первом полугодии 2025-го и 4,9% в III квартале 2025 года. Расхождение с оценками МОТ связано с различиями в методологии и периодах расчета. При этом молодежная безработица в группе 15–24 лет составляла почти 11,4% в 2025 году, то есть значительно превышала общий показатель.
Одновременно расширяется охват высшим образованием. В 2025/26 учебном году в вузах республики обучались 1,5 млн студентов — почти в 4,6 раза больше, чем в 1991/92 году. На Ташкент приходилось 579,3 тыс. студентов; далее следовали Бухарская, Кашкадарьинская, Ташкентская и Ферганская области. Это увеличивает кадровый потенциал страны, но также требует расширения стажировок, карьерных сервисов и рабочих мест, соответствующих квалификации выпускников.
Структура занятости показывает, что общий уровень безработицы не исчерпывает картину рынка труда. В первом полугодии 2025 года из 14,6 млн занятых около 8 млн человек, или 55%, были формально заняты; 4,8 млн, или 33%, работали неформально; еще 1,8 млн, или 12%, были заняты за рубежом. Поэтому ключевым показателем становится не только количество занятых, но и устойчивость доходов, формальность работы и возможность профессионального развития.
Государственная политика сочетает поддержку постоянной занятости, предпринимательства и локальных проектов в махаллях****. В 2025 году доходной занятостью были охвачены 5,4 млн человек; из них 1,3 млн получили постоянную работу, а 2,1 млн были вовлечены в предпринимательскую деятельность. Эти показатели отражают широкий набор инструментов и не равны числу вновь созданных постоянных вакансий. В рамках программ поддержки малообеспеченных семей 369 тыс. граждан были трудоустроены, 528 тыс. вовлечены в предпринимательство, а 54 тыс. прошли профессиональное обучение. Отдельное направление — цифровые навыки и онлайн-предпринимательство. В 2025 году 40 тыс. молодых людей прошли обучение электронной коммерции, а число самозанятых в этой сфере достигло 514,9 тыс. человек. Это расширяет доступ к доходной деятельности, особенно вне крупных центров, однако результативность таких программ будет определяться тем, насколько они помогают перейти от краткосрочной самозанятости к устойчивому доходу и формальной экономической активности.
****Махалля — местное сообщество или территориальный уровень самоорганизации жителей в Узбекистане: обычно квартал в городе либо объединение жителей в сельской местности. Через махалли реализуются локальные программы занятости, поддержки семей, микропроектов и предпринимательства.
Таким образом, для Узбекистана центральный вопрос связан с соотношением между быстрым ростом трудовых ресурсов, расширением образования и созданием качественных рабочих мест. Снижение общей безработицы создает более благоприятный фон, но молодежная безработица, масштаб неформальной занятости и высокая роль внешней мобильности показывают важность системной связки между образованием, практическими навыками, предпринимательством и формальной занятостью.
Туркменистан: развитие институтов рынка труда
Для Туркменистана анализ следует строить прежде всего на оценках МОТ и официальных документах по развитию институтов рынка труда. По оценкам МОТ, общая безработица в стране снизилась с 12,6% в 1999 году до около 4% в 2009–2019 годах. После повышения в 2020–2021 годах показатель вновь снизился до 4,3% в 2025 году; прогноз МОТ предполагает 4,5% в 2026-м и 4,7% в 2027 году.
Общая безработица в Туркменистане и мире, 1991–2027 годы: модельные оценки МОТ и прогноз на 2026–2027 годы.
Источник: ILO Modelled Estimates, ноябрь 2025.
В сентябре 2025 года была утверждена Концепция развития рынка труда Туркменистана до 2030 года. В качестве ключевых направлений определены обновление методов изучения рынка труда и форм отчетности, расширение доступа к информации о вакансиях, развитие цифровых услуг занятости, совершенствование трудового законодательства, повышение квалификации работников и сотрудничество с МОТ. В официальных материалах министерства труда Туркменистана указывается, что 76,1% занятого населения приходится на негосударственный сектор, 23,9% — на государственные предприятия и структуры, а численность трудовых ресурсов в последние годы увеличивалась в среднем на 1% ежегодно.
Новый подход связывает развитие занятости с цифровизацией и развитием профессиональных навыков. На базе сайта министерства действует раздел «Портал занятости», где работодатели размещают сведения о вакансиях, а соискатели могут представлять данные об образовании, опыте и желаемой работе. При этом доступные открытые данные не позволяют столь же детально, как в других странах региона, сопоставить молодежную безработицу, NEET, неформальную занятость и региональные различия. Например, профиль Туркменистана в статистической базе данных МОТ включает доступные показатели рынка труда, однако по ряду индикаторов сопоставимые данные отсутствуют; МОТ обозначает такие пробелы пустыми графиками и прочерками в таблицах.
Россия и Центральная Азия: трудовая и образовательная мобильность
Для России динамика рынков труда Центральной Азии важна прежде всего в прикладном измерении. По данным Пограничной службы ФСБ России, в 2025 году граждане Казахстана совершили 3,195 млн въездов в Россию, Узбекистана — 3,123 млн, Таджикистана — 1,444 млн, Кыргызстана — 983 тыс., Туркменистана — 158 тыс. Эти показатели отражают число пересечений границы, а не число уникальных мигрантов или работников. При этом граждане Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана в большинстве случаев указывали работу как цель въезда в Россию. По данным МВД России, на начало 2025 года в стране находились 6,3 млн иностранных граждан; 23,3% из них были гражданами Узбекистана, 16,7% — Таджикистана, 10,4% — Кыргызстана. По итогам 2025 года общая численность иностранных граждан в России сократилась на 8,6% — до 5,7 млн человек. Однако сопоставимая итоговая разбивка по гражданству в открытой статистике МВД не опубликована.
Таким образом, Россия остается одним из ключевых направлений трудовой миграции для ряда стран региона, прежде всего Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана. Для Казахстана и Туркменистана структура въездов более неоднородна, поэтому общий показатель пересечений границы нельзя напрямую интерпретировать как объем трудовой миграции.
Рост численности молодежи, различия в доступности рабочих мест между городами и регионами, а также развитие профессионального образования в странах региона влияют на масштабы и структуру трудовой мобильности. На круглом столе ИКЦ «Аксон» в Нижнем Новгороде миграционные процессы в Центральной Азии были охарактеризованы как долгосрочные и связанные с демографией, занятостью, инфраструктурой и ресурсными факторами.
В этой ситуации интерес России состоит не просто в привлечении рабочей силы, а в формировании более прогнозируемой и организованной мобильности. Это предполагает предварительную подготовку работников, признание квалификаций, языковую и социокультурную адаптацию, а также соотнесение набора кадров с потребностями конкретных отраслей и регионов. Такой подход позволяет сочетать интересы работодателей, мигрантов и принимающих территорий.
Образовательные связи остаются еще одним каналом взаимодействия. В январе–апреле 2026 года за границу для обучения выехали 7 355 граждан Узбекистана; Россия стала вторым по популярности направлением после Кыргызстана — 1 515 человек. В январе–октябре 2025 года Россия занимала первое место среди направлений учебной миграции из Узбекистана: в РФ выехали 5 863 человека из общего числа 26,4 тыс. граждан, направившихся получать образование за рубеж.
Вывод
Новый доклад МОТ показывает, что положение молодежи нельзя оценивать только по уровню безработицы. Не менее важны доля молодых людей вне занятости, образования и подготовки, качество первого рабочего места, соответствие навыков спросу работодателей, формальность занятости и возможность профессиональной мобильности.
Страны Центральной Азии отвечают на эти вызовы разными способами. Казахстан подходит к ним с низкой общей и молодежной безработицей и ростом формального сектора, однако для него особенно важны региональная мобильность, соответствие квалификаций спросу и качество первого рабочего места. Кыргызстан и Таджикистан в большей степени сочетают внутреннюю занятость с трудовой мобильностью: для Кыргызстана ключевой темой остается переход от неформальной и краткосрочной работы к более устойчивой занятости, а для Таджикистана — создание достаточного числа рабочих мест при быстром пополнении рынка труда молодыми возрастными группами. Узбекистан сталкивается с наиболее масштабной задачей: рост трудовых ресурсов, расширение высшего образования и развитие предпринимательских программ должны сопровождаться увеличением числа формальных и производительных рабочих мест. Туркменистан выделяется ограниченным объемом открытой, регулярно обновляемой и сопоставимой статистики по молодежной занятости; поэтому его рынок труда корректнее анализировать через доступные модельные оценки МОТ и официальные планы институционального развития до 2030 года.
Для России ситуация в Центральной Азии имеет прикладное значение. Рынки труда региона связаны с Россией через трудовую и образовательную мобильность, а потому развитие систем подготовки кадров, признания квалификаций, языковой подготовки и организованного подбора работников отвечает интересам всех сторон. В 2025 году граждане Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана и Туркменистана суммарно совершили в Россию свыше 8,9 млн въездов; эти данные отражают пересечения границы, а не число уникальных мигрантов или работников.
Главный общий вывод состоит в том, что демографический потенциал Центральной Азии будет превращаться в устойчивый экономический ресурс лишь при сочетании трех условий: доступного профессионального образования, роста качественной внутренней занятости и безопасной, квалифицированной трудовой мобильности. Именно связка этих направлений определит, насколько молодежь региона сможет использовать расширяющиеся образовательные и профессиональные возможности.
