28 января Киргизия (КР) и Китай заключили соглашение о запуске новой совместной инициативы по изучению древней и средневековой истории киргизского народа. Документ был подписан в ходе встречи государственного секретаря КР Арслана Койчиева с президентом Китайской академии общественных наук и ведущими китайскими историками. Основная цель проекта — совместная работа над углубленным изучением исторического наследия киргизов.
Стороны договорились о системной совместной работе с архивными фондами и научными материалами двух стран. Речь идет не о разовых проектах, а о долгосрочной институциональной кооперации, включающей сравнительный анализ письменных источников, археологических данных и этнографических материалов. По словам Арслана Койчиева, инициатива открывает новые возможности для укрепления научных и культурных связей между странами. Китайская сторона в свою очередь подчеркнула, что обмен знаниями и архивными материалами создает базу для совместных публикаций, конференций и образовательных программ.
Важно отметить, что подобные проекты имеют и культурно-политическое значение. История — это не только научная дисциплина, но и инструмент формирования национальной идентичности и взаимного доверия между государствами.
Историческая общность как база для совместных исследований
Киргизы исторически имеют тесные связи с Китаем, прежде всего с Синьцзян-Уйгурским автономным районом (СУАР). К слову, там существует Кызылсу-Киргизский автономный округ*, где проживает значительная часть киргизского меньшинства Китая. К концу 2019 – началу 2020 года численность населения региона составляла около 620 тыс. человек, из которых около 164 тыс. приходилось на этнических киргизов — примерно 26,5% населения автономии.
*Автономный округ был образован 14 июля 1954 года (в 1955 году получил нынешнее название). Название «Кызылсу» переводится с киргизского языка как «Красная вода» и происходит от названия реки. В области проживают представители 11 национальностей, а ее административный центр — город Артуш — является политическим, экономическим и культурным центром региона и одним из опорных городов южного Синьцзяна.
Логично, что история киргизов будет зафиксирована не только в местных источниках и археологических памятниках, но и в китайских письменных источниках.
Сведения о древних киргизских племенах, населявших верховья Енисея, встречаются в китайских хрониках уже в период активного продвижения Ханьской империи в Центральную Азию. В ряде китайских хроник различные племена, жившие к северу от империи, обобщенно обозначались как сюнну (хунну). Тогда они контролировали торговые маршруты региона и оказывали влияние на соседние государства и северные племена. Например, в I веке до н.э. китайские хроники фиксируют упоминание киргизов. В «Ши цзи» — «Исторические записки» Сымы Цяня сообщается, что около 201 года до н.э. верховный правитель сюнну (хунну) Маодунь подчинил себе владения гэгунь (предположительно предков современных киргизов)** наряду с другими племенами, такими как дунху, динлины и др., жившими севернее сюнну (хунну)***. В «Цянь Хань шу» — «История старших Хань» I века н.э. упоминается****, что около 48 года до н.э. правитель Чжичжи разгромил племена гяньгунь, расселявшихся в районе Верхнего Енисея.
**В китайских хрониках одно и то же название киргизов появлялось в самых разных формах: гэгунь, гяньгунь, кигу, цигу, гегу, хэгусы, хягасы. По мнению исследователей Эдвина Пуллибланка и Сергея Яхонтовa, это не отдельные народы, а просто разные способы китайской транскрипции одного этнонима, которые менялись вместе с эпохой и особенностями письма.
***Сыма Цянь (ок. 145–86 гг. до н.э.) — основатель китайской историографической традиции придворный историк эпохи династии Хань, занимавший должность тайшигуна (главного летописца империи). Его главным трудом стала книга «Ши цзи» («Исторические записки»), завершенная в I веке до н.э.
****«Цянь Хань шу»/«История старших Хань» — семейный труд, написание которого начал Бань Бяо (3 гг. – 54 гг.), а продолжили его дети сын Бань Гу (32 гг. – 92 гг.) — историк, ученый-конфуцианец и дочь Бань Чжау (45 гг. – 116 гг.) — считается одной из первых известных женщин-ученых в Китае.
Особую ценность представляют китайские архивные хроники династии Тан, правившей в Китае с 618 г. по 907 г. н. э. В хрониках Тан подробно описаны енисейские киргизы: они оказались вовлечены в состав кочевых империй сюннов (хуннов). Известны также визиты киргизских делегаций в столицу Тан город Чанъань. Так, первое посольство енисейских киргизов прибыло в 648 году.
Научное партнерство как долгосрочный ресурс взаимодействия
Сотрудничество Киргизии и Китая в гуманитарной сфере формируется не с нуля и уже опирается на разветвленную институциональную базу. В 2023 году Провинциальный археологический институт Шэньси и Национальная академия наук КР закрепили партнерство соглашением о совместных археологических исследованиях, обмене научными данными, консультациях по сохранению памятников и совместных публикациях. Шаг задал практическую рамку для регулярного взаимодействия специалистов.
Развитие сотрудничества продолжилось в 2024 году, когда в Киргизии прошел семинар по китайско-киргизскому взаимодействию в сфере охраны культурного наследия, организованный Научно-исследовательским институтом в Дуньхуане. Он стал частью долгосрочной линии, выстроенной на основе меморандума 2017 года, и ориентировался на прикладные вопросы сохранения историко-археологических объектов, а не только на теоретический обмен.
Качественно новым этапом стало открытие в апреле 2025 года в Бишкеке Китай–Киргизской лаборатории по защите культурного наследия — площадки для совместных исследований, реставрационных проектов и изучения памятников, включая объекты, связанные с маршрутами Шелкового пути и инициативой «Пояс и путь». Тем самым научное сотрудничество оказалось напрямую связано с более широкими инфраструктурными и гуманитарными проектами Китая в регионе.
Параллельно расширяется взаимодействие в образовательной и гуманитарной сферах. В 2025 году при Северо-западном политехническом университете в Сиане открылся Киргизский центр, ориентированный на совместные исследования в области языков, истории, литературы, географии и цифровых технологий. В том же году в рамках форума в Урумчи подписаны соглашения между университетами двух стран, включая партнерство с Синьцзянским педагогическим университетом. На форуме по интеграционному развитию в Китае страны подписали соглашение о создании Совместного исследовательского центра ШОС при Киргизском национальном университете имени Жусупа Баласагына (КНУ) и Шаньдунском университете.
Дополнительным элементом партнерства стали меморандумы, подписанные в марте 2025 года между КНУ и рядом ведущих китайских вузов. Они укрепили институциональную основу академических обменов, мобильности и междисциплинарных исследований. Особый акцент сделан на молодежную науку: совместные стажировки, экспедиции и двуязычные публикации формируют новое поколение специалистов, интегрированных в международное научное пространство.
Расширение обменов студентами и преподавателями дополняет картину. Значительное число киргизских студентов обучается в Китае, китайские студенты участвуют в образовательных программах в Киргизии. В совокупности это создает устойчивую сеть профессиональных и культурных связей, которая постепенно выходит за рамки формальной дипломатии и приобретает долгосрочный характер.
История как стратегический инструмент «мягкой силы»
Совместное изучение истории киргизского народа можно рассматривать не только как академическую инициативу, но и как элемент более широкой гуманитарной и политической стратегии Китая и Киргизии.
Для Пекина историческое сотрудничество с ЦА вписывается в более широкую стратегию «мягкой силы», где ключевую роль играют образование, наука и общее культурное наследие, прежде всего связанное с Шелковым путем. Исторический диалог в этом контексте используется как инструмент выстраивания долгосрочных политических и символических связей.
Для Киргизии участие в подобных инициативах открывает доступ к китайским архивам и источникам, которые имеют важное значение для изучения ранней истории. Это также способствует развитию национальной исторической школы и повышает международную видимость киргизских исследований. В условиях ограниченных внутренних ресурсов такое сотрудничество выглядит рациональным и прагматичным.
При этом взаимодействие в гуманитарной сфере несет и определенные риски. Китайская историографическая традиция склонна интерпретировать историю соседних народов через собственные административные и культурные рамки. Контакты, союзы или даннические отношения нередко включаются в повествование как часть внутренней истории Китая. В результате автономные и тюркские народы Центральной Азии, включая киргизов, могут представляться как производные элементы более широкой китайской исторической линии.
Помимо этого, совместные исторические исследования выгодны Китаю не только как форма гуманитарного диалога, но и как инструмент долгосрочного влияния. Через работу с архивами и интерпретацию древних источников Пекин получит возможность формировать удобную историческую рамку, в которой прошлое народов Центральной Азии описывается через китайский политический и культурный контекст. Это позволяет в дальнейшем использовать исторические нарративы для укрепления собственного символического присутствия в регионе и легитимации особой роли Китая в Центральной Азии.
Риск для Киргизии заключается в том, что подобные интерпретации могут со временем закрепиться в международном академическом и политическом дискурсе, подменяя самостоятельную историю киргизского народа частью более широкой, ориентированной на Китай версии прошлого.
Вывод
Историческое сотрудничество между Киргизией и Китаем — это не только обмен знаниями и архивными материалами, но и мощный инструмент формирования культурного и политического влияния. Совместное изучение истории киргизского народа позволит Пекину интегрировать страну в более широкую историко-символическую рамку.
Совместные проекты предполагают доступ к уникальным источникам и создание возможности для укрепления национальной исторической школы, подготовки нового поколения исследователей и расширения международного научного присутствия. Но важно понимать, где проходит «красная линия» для Киргизии: самостоятельная интерпретация исторических событий, взгляд на роль киргизов в истории и региональных союзах не должны растворяться в чужой рамке. Стратегически Киргизия получает шанс использовать сотрудничество как платформу для укрепления своего культурного и образовательного потенциала, но одновременно республика должна быть готова к аккуратной работе с китайской стороной, чтобы не допустить подмены собственной исторической идентичности. В условиях глобальной конкуренции за влияние в Центральной Азии именно способность сочетать открытость к совместным проектам с независимой аналитикой и интерпретацией истории станет решающим ресурсом для долгосрочной национальной стратегии.
