Река, которая составляет непреодолимое препятствие для некультурного народа, становится средством сообщения у народа культурного
Лев Ильич Мечников
Возникновение жизни на Земле было бы невозможно без воды, и, как показывает историческая наука, возникновение цивилизации без воды тоже было бы невозможно. В XXI веке стал очевидным еще один факт: цивилизованные отношения между государствами без решения водных вопросов могут зайти в тупик. Наглядный пример этому — постсоветская Евразия, с огромным количеством водно-аграрных и водно-энергетических противоречий, доставшихся ей в наследство от переходного периода 1990-х годов. Эта ситуация усугубляется еще и дискуссиями на уровне ООН: о климатических изменениях, о глобальном водном кризисе. Риски, связанные с нехваткой пресной воды, стали неотъемлемой составляющей глобального управления и стратегического планирования. По данным самой ООН, из-за глобального потепления и нерационального использования ресурсы пресной воды на душу населения сократились за последние два десятилетия на 20% [1].
В Евразии одной из системных причин водного кризиса стало разрушение водного режима, сформировавшегося в СССР. Водный режим — это совокупность международных отношений, юридических норм и дипломатических стратегий, регулирующих совместное использование, охрану и распределение трансграничных водных ресурсов (рек, озер, водоносных горизонтов) между государствами. Воды Евразии — это не только реки, озера и моря, это еще и ледники, водно-болотные угодья, подземные воды, а также возвратные и дренажные воды. Это многообразие может стать основой для кооперации между странами или, напротив, причиной конфликтов и разногласий.
Так, для Центральной Азии уходящая советская эпоха оставила сложную схему межгосударственного обмена воды на электроэнергию. Она предполагает, что богатые водой страны сбрасывают воду из водохранилищ в вегетационный период для стран, находящихся в низовьях, а взамен получают электроэнергию. Сбои такая модель начала давать уже давно. В итоге в 2026 году президент Кыргызстана Садыр Жапаров предложил рассматривать воду как товар. Фактически данная инициатива положила конец советской модели отношений не только de facto, но и de jure. С этого момента вода становится политическим товаром, спрос и предложение на который напрямую связаны с межгосударственными отношениями.
Поиск компенсационных механизмов, которые могли бы заменить систему отношений, созданную во времена СССР, еще не окончен. Каким он будет, покажет время. Переход к новым отношениям потребует серьезных дипломатических усилий и экономических расчетов, однако на уровне публичной риторики «окно Овертона» удалось сдвинуть. Здесь же стоит сказать, что в январе 2026 года Россия заявляла о готовности поставлять воду в Иран для пополнения резервуаров в условиях затяжной засухи. Однако официальных обращений от Ирана по поводу необходимости таких поставок не поступало. Более того, Иран развивает собственные водно-инфраструктурные проекты по переброске воды из акватории Персидского залива. При этом обсуждение торговли водой в публичной сфере приближает момент, когда поставки воды станут частью «новой нормальности».
Умение управлять водными ресурсами и договариваться о них — это важнейшие факторы преодоления водного кризиса в мировом масштабе. Об этом неоднократно говорилось на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ-2026), где впервые в истории нашей страны на отдельной сессии обсуждались различные аспекты распределения водных ресурсов [2]. Проблемы Азовского моря и Северо-Крымского канала стали наглядным свидетельством того, что вода вполне может использоваться как инструмент военно-политического давления. Уровень политической тревожности в Евразии вокруг доступа к воде медленно и неуклонно возрастает. Очевидно, что макрорегион стоит перед необходимостью создания не только нового водного режима, но и нового технологического уклада в сфере управления гидроресурсами. Уже сегодня Азербайджан переходит к применению технологии опреснения воды из Каспийского моря. Такая опресненная вода относится к классу технической и используется в промышленности и в декоративном озеленении [3]. Технологический прорыв в сфере рационального управления запасами пресной воды — едва ли не главный фактор, на который можно опираться при решении насущных проблем с водой. Однако кардинальное решение находится все же в плоскости создания новой архитектуры водных отношений в Евразии при участии Ирана и Афганистана.
К 2026 году уровень водного стресса в Центральной Азии достиг 70,2% по сравнению с 18% по всему миру [4]. Высокий уровень водного стресса означает, что ежегодные изъятия воды приближаются к объемам ее естественного восполнения или превышают их, что создает серьезные риски для устойчивости водных экосистем и экономического развития.
Такие показатели для Большой Евразии свидетельствуют о том, что макрорегион стоит перед необходимостью создания кардинально новых водно-дипломатических отношений. Речь в данном случае идет об особой конвенции в рамках ЕАЭС или, шире, о последовательной водной стратегии с конкретным образом будущего. На уровне ЕАЭС данная работа ведется активно, и уже сегодня готово несколько базовых аналитических материалов. Например, еще в 2022 году Евразийский банк развития представил исследование «Регулирование водно-энергетического комплекса Центральной Азии». Многие положения этого документа обсуждались на Евразийском конгрессе в 2023 году.
Вода для Большой Евразии — тема не столько инженерно-экономическая, сколько стратегическая. Поэтому многие решения в данной сфере лежат в плоскости большой политики. В условиях обострившейся конкуренции мировых держав за ресурсы и рынки сбыта контроль над водными запасами огромного региона становится насущной задачей для текущей политической повестки. Отсюда в публичном пространстве региона появляется огромное количество проектов и предложений по управлению водами Евразии и их распределению. Они охватывают почти все измерения гидрополитики: от контроля рек до учета возвратных вод и экспорта виртуальной воды.
Контрпроектом постсоветской инициативы евразийской интеграции выступает турецкий проект — Организация тюркских государств (ОТГ). В программном документе ОТГ Turkic World Vision 2040 важное место занимают проблемы развития «зеленой» энергетики [5]. «Зеленая» энергетика в XXI веке тесно связана с управлением водными ресурсами, однако о воде в самом документе почти ничего не говорится. В самой Турции ключевым документом в этой сфере стала Водная стратегия страны, рассчитанная на ближайшие десять лет. В отличие от Turkic World Vision 2040 — это вполне конкретный документ с набором решений, способных изменить ситуацию с доступом к воде. В нем представлены 8 основных целей, 31 стратегия и 141 мера, которые направлены на сохранение водных ресурсов страны в условиях изменения климата и растущего спроса на воду. Согласно стратегии, к 2030 году потери в сетях водоснабжения должны сократиться до 25%, а к 2050 году — до 10%. К 2030 году планируется снизить суточное потребление воды на человека до 120 литров, а к 2050 году — до 100 литров [6]. Эта стратегия направлена не только на решение внутренних вопросов Турции, но и на взаимодействие с соседями по вопросам регулирования потребления воды. Сегодня вопрос о воде — это не только геополитические противоречия, но и создание образа будущего, в котором представлен понятный сценарий того, откуда будут поступать энергия, продовольствие и, конечно, вода. В итоге, чем подробнее прописаны все аспекты водной стратегии, тем более политически значимой она кажется.
Вывод
Для Большой Евразии вопросы доступа к воде в самое ближайшее время могут стать особенно значимыми. Гонка водных стратегий еще только в самом начале. По мере появления документов от самых разных сторон, участвующих в евразийской политике, возможно нарастание напряженности в отношениях из-за того, каким будет это будущее. На современном этапе все еще действует система соглашений, позволяющая решать спорные вопросы дипломатическим путем. Однако обеспокоенность вызывает не наличие или отсутствие «водных стратегий», а постепенное изменение институциональных режимов, пересмотр норм и правил взаимодействия. Создание новых институтов в сфере гидрополитики займет некоторое время, и главное в этой ситуации не упустить момент возможных необратимых изменений. В условиях нарастающей неопределенности во внешней политике институциональные рамки могут выступать как основа стабильности и координации, что принципиально важно в сфере распределения водных ресурсов на территории всей Евразии, а не только ее отдельных регионов.
Список источников и литературы
- Дефицит воды, климатический кризис и глобальная продовольственная безопасность: призыв к совместным действиям // ООН. URL: https://www.un.org/ru/214126 (дата обращения: 30.06.2026).
- Главный ресурс человечества на ПМЭФ-2026: почему вода станет основой нового мирового порядка // ИНФРАГРИН. URL: https://infragreen.ru/glavnyi-riesurs-chieloviechiestva-pochiemu-voda-staniet-osnovoi-novogho-mirovogho-poriadka/ (дата обращения: 30.06.2026).
- Алиев: в Азербайджане ведется работа над проектом опреснения воды Каспийского моря // ТАСС. URL: https://tass.ru/ekonomika/20560247 (дата обращения: 30.06.2026).
- Водный кризис в Центральной Азии требует перехода от экологии к экономике // Ритм Евразии. URL: https://www.ritmeurasia.ru/news--2026-06-22--vodnyj-krizis-v-centralnoj-azii-trebuet-perehoda-ot-ekologii-k-ekonomike-88528 (дата обращения: 30.06.2026).
- Turkic world vision 2040. URL: https://turkicstates.org/u/d/haberler/turkic-world-vision-2040-2396-97.pdf (дата обращения: 30.06.2026).
- Водная стратегия Турции окажет влияние на соседей по региону // Военно-политическая аналитика. URL: https://vpoanalytics.com/sobytiya-i-kommentarii/vodnaya-strategiya-turtsii-okazhet-vliyanie-na-sosedey-po-regionu/ (дата обращения: 30.06.2026).
