Спустя сутки после начала американо-израильской военной операции против Ирана (ИРИ) премьер-министр Армении (РА) Никол Пашинян созвал Совет безопасности. В заседании, на котором с докладом выступила глава Службы внешней разведки Кристине Григорян, также принимали участие президент Ваагн Хачатурян и спикер парламента Ален Симонян, не входящие в Совет. Несмотря на «расширенный состав» Совбеза, никакой четкой позиции сформулировано не было.
Предыстория
28 февраля США и Израиль начали наносить удары по территории Ирана. Иран нанес ответные удары по Израилю, а также по территории восьми арабских стран-партнеров США и по британской военной базе на Кипре.
Политическая осторожность Армении
На заседании Совета безопасности РА события на Ближнем Востоке назвали «прискорбными» и отметили необходимость скорейшего установления мира. Даже сформировали специальную «рабочую группу» внутри Совета. Но и сейчас официальный Ереван действует максимально осторожно. Примечательно, что глава Минобороны Армении Сурен Папикян в конце февраля находился в Иране с официальным визитом, где проводил переговоры с иранским военным и политическим руководством.
И такое поведение можно понять – в Армении еще не отошли от эйфории, вызванной визитом американского вице-президента Джей Ди Вэнса почти месячной давности. Тогда Вашингтон был представлен как новый стратегический союзник, с которым Ереван связан уже конкретными договоренностями. Весь нынешний мирный процесс проходит под «личным брендом» президента США Дональда Трампа.
При этом отказываться от Тегерана Армения явно не спешит. Для большинства наблюдателей на Западе конфликт США и Израиля с Ираном – это спор о судьбе иранской ядерной программы, про Ближний Восток, про глобальные нефтяные рынки. Но для Армении это, прежде всего, вопросы национальной безопасности, региональной энергетики, транзита и логистики. Иран для Армении – не абстрактный сосед и не просто торговый партнер. Это один из немногих структурных якорей, на которых держится экономическая и логистическая жизнеспособность страны.
Сосед, с которым надо дружить
Чтобы понять масштаб нынешней проблемы, нужно вернуться назад и посмотреть, как складывалось армяно-иранское взаимодействие. Это была далеко не случайная или идеологически мотивированная близость двух стан. Для Армении, прежде всего, это был вопрос логистического выживания.
Армения – страна с закрытыми двумя из четырех границ. Турция не открывала границу с 1993 года в знак солидарности с Азербайджаном после первой войны в Карабахе. Азербайджан, разумеется, тоже. Поэтому у Еревана остается лишь два логистических выхода: на север через Грузию и на юг через Иран. В таких геополитическо-географических тисках находится Ереван с момента своей независимости. Безусловно, сейчас идут переговоры с Баку и Анкарой о разблокировке транспортных коммуникаций и открытии границ – но пока это все остается на уровне заявлений.
Торговля, логистика и энергетика
Для армянского бизнеса Иран – важный транзитный хаб. До 25% всего внешнеторгового грузопотока РА республики идет через иранскую территорию. По этой причине состояние инфраструктуры Ирана находится под пристальным вниманием предпринимателей, а любые логистические проблемы немедленно вызывают тревогу в деловых кругах.
При этом ирано-армянский товарооборот, увеличившийся в 2025 году на 4,2% (до $768 млн), занимает пока всего 4,5% в общем объеме торговли Армении (годом ранее было 2,4%). При этом в структуре товарооборота традиционно наблюдается значительный дисбаланс в пользу пятикратно превосходящего армянского импорта. Поэтому иранское направление (как и грузинское) важно, прежде всего, в вопросе транзита и выхода на международные рынки – через Иран Армения выходит к Персидскому заливу, к портам, к рынкам Азии и Ближнего Востока. Торговля непосредственно с Ираном тоже становится важным фактором на фоне снижения общего товарооборота Армении в 2025 году – на целых 29%.
При этом ключевым элементом сотрудничества стала не только логистика, но и энергетика. В 2004 году между Тегераном и Ереваном было заключено 20-летнее бартерное соглашение – поставки иранского газа на армянские электростанции в обмен на импорт электроэнергии из Армении. Действие контракта началось в середине 2009 года. Транспортировка ведется по газопроводу Иран-Армения и двум линиям электропередачи в обратном направлении.
В 2024 году по этой схеме в Армению было поставлено более 440 млн кубометров газа. В августе 2023 договор был продлен до 2030 года. А летом 2025 года министр территориального управления и инфраструктур Армении Давид Худатян заявил о том, что третья линия ЛЭП Иран-Армения готова на 80%. Причем Худатян обсуждал строительство проекта с новоназначенным послом Ирана Халилом Ширхолами чуть меньше, чем за месяц до начавшихся в регионе военных действий. Новая третья линия в 400 кВ должна была увеличить мощность перетоков с 350 до 1200 мегаватт.
Политика и оборона
Особое место в отношениях занимают политический и оборонный диалоги. Иран стал одним из первых государств, признавших независимость Армении – 25 декабря 1991 года, вторым после США. Посольства были открыты в 1992 году, в разгар Первой Карабахской войны.
Причем в ходе армяно-азербайджанского конфликта Иран занял подчеркнуто сбалансированную позицию: поддерживая идею территориальной целостности Азербайджана, Тегеран продолжал стремительно развивать отношения с Ереваном. Причин у такой стратегии много: опасение усиления пантюркистских настроений среди собственных азербайджанских меньшинств на севере страны, нежелание усиления позиций самой Турции в регионе, а также прагматичный интерес к сохранению сухопутного коридора через армянскую территорию. По этой же логике Тегеран выступает сегодня против реализации Зангезурского коридора и довольно настороженно относится к реализации «Маршрута Трампа» (подробнее – в материале «Маршрут Трампа: абстрактные обсуждения обрастают рамками»)
Знаковым событием стал визит президента Ирана Мохаммада Хатами в Ереван в сентябре 2004 года – в том числе посещение мемориала Геноцида армян, что являлось очевидным жестом политической поддержки Армении.
С тех пор визиты высшего руководства двух стран стали регулярными. Последний из них был в августе 2025 года – тогда президент Масуд Пезешкиан посетил Ереван. По итогам визита были подписаны 10 меморандумов, направленных на углубление стратегического сотрудничества в энергетике, экономике, транспортной инфраструктуре, образовании и культуре, а также согласован план консультаций МИД на 2025–2027 годы.
13 февраля 2026 года премьер-министр Армении Никол Пашинян заявил, что в ближайшее время намерен отправиться с официальным визитом в Иран. Однако теперь перспективы приема Пашиняна в Тегеране довольно туманны. А визит должен был стать знаковым – ранее посол Ирана в Армении Халил Ширголами сообщил о планах двух стран подписать всеобъемлющий договор о стратегическом партнерстве как раз тогда, когда Пашинян прибудет в Тегеран.
Особое внимание стоит уделить и военному сотрудничеству, которое развито гораздо меньше по сравнению с политическим и экономическим. Это объяснимо, ведь Армения, придерживающаяся сегодня прозападного курса, находится в затруднительном положении в связи с иранскими санкциями, а сама иранская военная промышленность ограничена в возможностях открытого экспорта. Несмотря на это до сегодняшнего дня поддерживался диалог военного руководства Ирана и Армении. Стоит отметить и вышеупомянутый визит министра обороны Армении Сурена Папикяна в Тегеран 23-24 февраля 2026 года. Там он встретился с президентом Пезешкианом и министром обороны Азизом Насирзаде. Стороны охарактеризовали развитие оборонного сотрудничества как «интенсивное» и договорились об освоении новых направлений взаимодействия. Посол Ирана Халил Ширголами подтвердил высокий уровень оборонных отношений и не исключил проведения новых совместных учений с Ереваном, более масштабных, чем двусторонние маневры в апреле прошлого года.
А в апреле 2025 года действительно проходили учения - впервые в истории двусторонних отношений прошли совместные маневры подразделений специального назначения в приграничном районе Мегри-Нордуз. Сам факт проведения таких учений – важный политический сигнал в масштабах Южного Кавказа. И здесь снова не стоит забывать о желании Ирана не допустить усиления в регионе пантюркистского блока.
Вывод
Начало американо-израильской военной операции против Ирана застало Армению в крайне деликатном положении. Прозападный курс Еревана так и не отменил близости с Ираном— ни в энергетике, ни в логистике, ни в сфере безопасности. Четверть внешнеторгового грузопотока, газовый бартер, транзит через общую границу – все это не исчезло вместе с визитом Вэнса и переговорами по «Маршруту Трампа».
Война в Иране бьет по Армении сразу по нескольким критическим направлениям. Причем речь идет не о диверсификации рисков, а об угрозе одновременного обрушения нескольких системообразующих цепочек, для которых у Армении просто нет готовых альтернатив. Грузинское направление, безусловно, частично компенсирует логистический вакуум, но уж точно не все 25% и уж точно не в короткие сроки.
Отдельный риск – незавершенность. Стратегический договор так и не подписан, третья ЛЭП не достроена, военное сотрудничество находилось в самом начале институционализации. Армения подошла к моменту эскалации в состоянии незакрытых договорённостей и недореализованных проектов – и теперь все это зависает без понятных сроков и перспектив. При этом западный вектор пока не предлагает сопоставимых инструментов в энергетике и логистике, способных заместить иранское направление даже в среднесрочной перспективе.
Эксперт ИКЦ «Аксон» Денис Здор
