NVIDIA все активнее участвует в развитии цифровой инфраструктуры стран Центральной Азии и Южного Кавказа. Если еще несколько лет назад присутствие компании в регионе ограничивалось главным образом поставками оборудования и программных решений, то сегодня оно охватывает значительно более широкий круг направлений. NVIDIA вовлекается в реализацию национальных стратегий развития искусственного интеллекта (ИИ), создание центров обработки данных (ЦОД), образовательных программ и исследовательских инициатив. В результате вышеупомянутые регионы постепенно рассматриваются не только как рынок потребления технологий, но и как потенциальная площадка для размещения элементов новой глобальной вычислительной инфраструктуры.
NVIDIA сегодня — это не просто американский производитель графических процессоров, а один из ключевых участников мирового рынка ИИ-инфраструктуры. Основанная в 1993 году и базирующаяся в Санта-Кларе (штат Калифорния), компания начинала как разработчик графических чипов для индустрии видеоигр, но со временем превратилась в крупного поставщика решений для дата-центров, высокопроизводительных вычислений и машинного обучения.
За последние годы бизнес NVIDIA демонстрирует взрывной рост: квартальная выручка за период, завершившийся 28 января 2024 года, достигла $22,1 млрд (рост более чем в три с половиной раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года), а годовая выручка за 2024 год поднялась примерно до $61 млрд, увеличившись более чем вдвое по сравнению с 2023 годом. На этом фоне особенно заметен разрыв с предыдущими годами, когда этот показатель рос существенно медленнее.
Компания строит капитал не только через оборудование — линейки графических процессоров (GPU), специализированные ускорители и сетевые решения — но и через экосистему: программные платформы, облачные сервисы, инженерные стандарты, партнерства с государствами, университетами и частным бизнесом. Именно поэтому ее участие в региональных проектах следует рассматривать шире, чем обычную коммерческую экспансию: фактически речь идет о закреплении технологических стандартов и архитектур, вокруг которых затем выстраиваются национальные ИИ-стратегии и инфраструктура.
Вместе с тем необходимо отметить, что деятельность NVIDIA подвержена структурным изменениям и процессам, которые происходят на американском рынке. «ИИ-бум» США последних лет создал для технологических гигантов не только возможности, но и ограничения. Стремительный рост дата-центров внутри Соединенных Штатов Америки усилил давление на энергосистему, водные ресурсы и локальную инфраструктуру, становясь предметом отдельной дискуссии для государственных служащих, инвесторов и местных сообществ. Более 250 экологических организаций уже обратились к Конгрессу США с призывом ввести мораторий на строительство новых энергоемких дата‑центров, подчеркивая риски для энергосистемы, водоснабжения и роста тарифов. Исследования по водопотреблению американских ЦОД показывают, что к 2030 году их дополнительная потребность в воде может сравняться с дневным водоснабжением Нью‑Йорка, причем при дефиците воды переход на менее эффективные системы охлаждения лишь усиливает нагрузку на энергосети.
На этом фоне все чаще возникают задержки и переносы крупных проектов, а сама логика развития подталкивает компании к распределению вычислительных мощностей за пределами американского рынка. В результате внешние направления становятся важной частью общей стратегии: центры разработки и управления остаются в США, тогда как инфраструктурные, энергетические и сервисные элементы все активнее выстраиваются в других странах.
Для Центральной Азии и Южного Кавказа это создает двоякую ситуацию. С одной стороны, приход таких компаний открывает доступ к инвестициям, вычислительным мощностям, инженерной экспертизе и международным сетям кооперации. С другой стороны, вместе с инфраструктурой приходят определенные стандарты, обязательства и долгосрочные контуры технологической привязки, которые начинают определять будущую траекторию цифрового развития на долгие годы вперед.
Где NVIDIA ищет новые мощности
Интерес NVIDIA к Центральной Азии и Южному Кавказу объясняется сочетанием нескольких факторов. Первый — наличие стран, которые только формируют собственную ИИ-инфраструктуру и потому остаются открытыми для выбора базовых технологических решений. Второй — доступ к сравнительно недорогой энергии и возможность увязать строительство дата-центров с национальными энергетическими проектами. Третий — политическая готовность части государств форсированно развивать цифровую повестку и привлекать внешних партнеров в эту сферу.
Для компании это означает возможность закрепиться на раннем этапе. Если аппаратная база, программная среда, образовательные треки и инженерные компетенции строятся вокруг решений NVIDIA с самого начала, то в дальнейшем именно они становятся фактическим стандартом. Такая модель особенно важна для рынков, где инфраструктура еще не насыщена и где архитектура будущих систем только складывается.
Центральная Азия: от партнерства к инфраструктуре
В Центральной Азии наиболее заметны кейсы Казахстана, Таджикистана и Узбекистана.
В Казахстане руководство страны провело переговоры с представителями NVIDIA и Firebird AI*, а по итогам были подписаны соглашения в сфере ИИ и цифровой инфраструктуры с общим объемом заявленных инвестиций в $10 млрд. Ключевым элементом здесь выступает проект «Долина ЦОДов»** в Экибастузе, который подается как крупная площадка для размещения вычислительных мощностей и исследовательской активности.
*Firebird AI — это американская компания в сфере облачных технологий и ИИ-инфраструктуры.
**«Долина ЦОДов» в Экибастузе — проект по созданию кластера центров обработки данных в Казахстане с участием крупных международных инвесторов. Экибастуз был выбран пилотной площадкой для «Долины ЦОДов» благодаря концентрации энергомощностей и развитой промышленной базе. Проект инициирован по поручению президента РК и курируется правительством. Его реализация стартовала в 2026 году, запуск первых крупных центров обработки данных ожидается в 2027 году. Прогнозируемый объем инвестиций оценивается примерно в $30 млрд, при этом расчет делается на участие крупных международных IT-компаний, с которыми Казахстан уже ведет переговоры.
Таджикистан интересен по иной логике. Там акцент делается не только на цифровизации как таковой, но и на связке ИИ с гидроэнергетикой. На встрече в штаб-квартире NVIDIA обсуждались развитие вычислительной инфраструктуры, поддержка национальной ИИ-экосистемы и возможность создания ЦОД, работающих на гидроэлектроэнергии. Душанбе это позволяет увязать цифровую повестку с имеющимся энергетическим потенциалом, NVIDIA — зайти в страну не просто как поставщику оборудования, а как участнику формирования базовой архитектуры рынка.
Узбекистан также постепенно оформляется как отдельный кейс регионального присутствия NVIDIA. Переговоры в ноябре 2025 года с участием представителей компании и властей республики были посвящены не только общему сотрудничеству в сфере ИИ, но и формированию полноценной ИИ-экосистемы, включающей развитие кадров, создание Центра передового опыта и развертывание вычислительной инфраструктуры.
Кыргызстан пока выглядит менее масштабно, но общий вектор уже заметен. Переговоры председателя Кабинета министров республики — руководителя администрации президента Адылбека Касымалиева в апреле 2026 года с NVIDIA и Oracle по вопросам ИИ и облачных технологий показывают, что страна также включается в региональный тренд. Если Казахстан делает ставку на крупные инфраструктурные кластеры, а Таджикистан — на энергетику и институциональное оформление, то Кыргызстан пока движется через более ранние формы цифрового партнерства.
В отличие от соседей по региону, Туркменистан пока не фигурирует в публично объявленных проектах NVIDIA, однако и здесь постепенно усиливается внимание к цифровой трансформации и инфраструктуре связи. Цифровая повестка страны развивается в кооперации с международными организациями, включая проекты при участии Программы развития ООН (ПРООН) и профильных ведомств. На этом фоне Туркменистан остается скорее потенциальным направлением для внешних технологических партнеров, чем уже оформленным элементом региональной ИИ‑инфраструктуры.
В этих условиях особо важно учитывать институциональный фон. В Таджикистане уже принята Национальная стратегия развития искусственного интеллекта до 2040 года, а среди ее целей обозначено увеличение доходов от внедрения ИИ-технологий до 5% ВВП. Схожая логика прослеживается и в Казахстане: помимо Концепции развития искусственного интеллекта на 2024–2029 годы, в июне 2026 года в стране была утверждена Общенациональная стратегия Digital Qazaqstan до 2029 года. Тем самым развитие ИИ закрепляется уже не только на уровне отраслевой политики, но и как часть общей модели экономической трансформации: власти ожидают, что внедрение ИИ и цифровизация базовых отраслей дадут экономике дополнительно около 1,5 п.п. ВВП в среднем в год к концу 2029 года, а объем сопоставимых рыночных инвестиций за три года составит $10,5-16,5 млрд. Узбекистан выстраивает сопоставимую по масштабу повестку. В октябре 2024 года в стране приняли Стратегию развития технологий искусственного интеллекта до 2030 года, в которой зафиксированы амбициозные ориентиры: к 2030 году Ташкент рассчитывает войти в число 50 ведущих стран мира по уровню развития ИИ, довести объем рынка ИИ‑продуктов и услуг до $1,5 млрд, увеличить долю государственных услуг на базе ИИ до 10%, запустить не менее 10 специализированных лабораторий и центров компетенций и подготовить порядка 1000 высококвалифицированных специалистов в данной сфере.
Это означает, что интерес внешних компаний встречается не с точечными инициативами, а с формирующейся государственной рамкой. Одновременно здесь возникает и более сложный вопрос: подготовка специалистов на платформах NVIDIA может способствовать росту компетенций, но вместе с тем повышает риск утечки кадров.
Южный Кавказ: армянский кейс как модель
На Южном Кавказе наиболее показателен пример Армении. Здесь проекты развиваются при участии Firebird AI, NVIDIA, Dell Technologies***, правительства республики и местного финансового сектора. В частности, сообщалось о вложении «Америабанка»**** $60 млн в строительство дата-центра, тогда как совокупный объем инвестиций в проект в перспективе может достигнуть $4 млрд. Важно, что речь идет не о единичной поставке техники, а о создании инфраструктурного узла, рассчитанного на работу с научными учреждениями, технологическими компаниями и бизнесом.
***Dell Technologies — американская транснациональная корпорация в сфере информационных технологий, образованная в 2016 году в результате слияния Dell и EMC. Она разрабатывает и поставляет комплексные ИТ‑решения: персональные компьютеры и рабочие станции, серверы, системы хранения данных, сетевое оборудование, программное обеспечение и сервисы для корпоративных центров обработки данных, облачных инфраструктур и конечных пользователей.
****«Америабанк» — один из ведущих финансово-технологических учреждений Армении и крупнейших корпоративных кредиторов в республике. Банк контролируется Центральным банком Армении.
Армянский случай интересен еще и тем, что он встроен в более широкий контур американо-армянского сближения. Наряду с цифровой тематикой в повестке фигурируют полупроводники, энергетика, оборонное сотрудничество и логистические проекты (подробнее — в статье эксперта ИКЦ «Аксон» Юлии Котовой «Южнокавказский гамбит: о визите Джей Ди Вэнса в Армению и Азербайджан»). Это означает, что ИИ-инфраструктура здесь развивается не изолированно, а как часть более широкой архитектуры экономического и технологического партнерства. Для NVIDIA такая среда удобна: она позволяет встраивать вычислительные проекты в уже расширяющийся пакет двусторонних связей.
В этом смысле армянский кейс может рассматриваться как модель для последующего масштабирования в других странах региона. Сначала формируется альянс государства, внешних технологических компаний и местных финансовых институтов, затем создается дата-центр или исследовательская база, после чего вокруг них выстраиваются образовательные, инженерные и сервисные контуры. Такая логика уже заметна и в Казахстане, хотя там проект опирается на иной масштаб и иную ресурсную основу.
Что это меняет для регионов
Присутствие NVIDIA в Центральной Азии и на Южном Кавказе означает, что конкуренция в них идет уже не только за инвестиции или транспортные маршруты. Все большее значение приобретает борьба за технологические стандарты, вычислительные мощности, кадровые экосистемы и контроль над архитектурой цифрового развития. Кто первым проникнет в национальные стратегии, образовательные программы и инфраструктурные объекты, тот с высокой вероятностью получит долгосрочное преимущество.
Для самих стран региона это открывает реальное окно возможностей. Они могут получить доступ к инвестициям, ускорить цифровую модернизацию, развить компетенции в ИИ и укрепить собственную инфраструктурную базу. Но устойчивый эффект возникнет только в том случае, если партнерство будет сопровождаться развитием местных инженерных школ, собственных прикладных решений, механизмов удержания кадров и понятных правил работы с данными и критической инфраструктурой.
Вывод
Проникновение NVIDIA в Центральную Азию и на Южный Кавказ — это не серия разрозненных сделок, а часть более широкой перестройки глобальной ИИ-инфраструктуры. Компания приходит в регионы не только с оборудованием, но и с экосистемой, которая постепенно задает стандарты для будущих дата-центров, образовательных программ и национальных цифровых стратегий. Для стран регионов главный вопрос заключается не в том, принимать или не принимать такое участие, а в том, на каких условиях в него встраиваться, чтобы внешняя технологическая связанность усиливала собственное развитие, а не подменяла его.
