Подписание и ратификация новых соглашений становятся поводом для начала нового этапа взаимоотношений Казахстана и Великобритании, стремительно выходящих за рамки привычной дипломатии и трансформирующихся в часть широкой борьбы за ресурсы и логистику Центральной Азии. За формальными формулировками о стратегическом партнерстве скрывается смена приоритетов – от образовательных и гуманитарных проектов к доступу к критическим минералам и включению региона в новые цепочки поставок, где пересекаются интересы не только Лондона, но и других глобальных игроков.
Отношения между Казахстаном и Великобританией долгое время выстраивались через соглашения с Европейским союзом, однако после выхода Лондона из ЕС возникла необходимость формирования самостоятельной двусторонней базы. Ключевым шагом стало подписание соглашения о стратегическом партнерстве в апреле 2024 года. Соглашение было ратифицировано Сенатом Казахстана на прошлой неделе – 16 апреля 2026 года, ознаменовав новый этап сотрудничества между странами.
Нормативный аспект отношений
Нынешний этап отношений между Казахстаном и Великобританией во многом определяется затянувшимся переходом от общеевропейской договорной базы к полноценному двустороннему формату. До выхода Великобритании из Европейского союза правовая архитектура взаимодействия Астаны и Лондона строилась через соглашения с Брюсселем. Ключевым документом оставалось Соглашение о партнерстве и сотрудничестве 1994 года, которое на протяжении десятилетий задавало рамки политического диалога, торгово-экономических связей и институционального взаимодействия. Попытка обновить эту базу была предпринята в 2015 году с подписанием Соглашения о расширенном партнерстве и сотрудничестве, однако его вступление в силу в марте 2020 года совпало с уже состоявшимся выходом Великобритании из состава ЕС, что лишило документ прямого применения в двусторонних отношениях. В результате Лондон оказался перед необходимостью пересборки договорной системы с рядом партнеров, включая Казахстан, уже вне рамок европейских институтов.
Именно в этом контексте следует рассматривать подписание в апреле 2024 года Соглашения о стратегическом партнерстве и сотрудничестве между Астаной и Лондоном. Документ был оформлен по итогам переговоров министров иностранных дел двух стран – на тот момент Мурата Нуртлеу и Дэвида Кэмерона – и задуман как новая опорная конструкция двусторонних отношений. И вот, спустя два года, 16 апреля 2026 года депутаты Сената Казахстана на пленарном заседании ратифицировали соглашение, придав ему силу закона. В тексте ратифицированного документа зафиксировано, что речь идет о выводе казахстанско-британских отношений на качественно новый уровень, охватывающий политическое, экономическое, правовое, гуманитарное и экологическое измерения.
Экономический блок соглашения ориентирован на расширение инвестиционного присутствия Великобритании в Казахстане и диверсификацию двусторонней торговли. Приоритетными названы энергетика, включая возобновляемые источники, горнодобывающая отрасль, высокие технологии и цифровизация и др. В этих секторах предполагается запуск совместных проектов и углубление кооперации. Особое внимание уделено правовому взаимодействию, включая сотрудничество судебных и правоохранительных органов, обмен опытом в сфере верховенства права и развитие механизмов взаимной правовой помощи. Гуманитарная составляющая соглашения предусматривает расширение образовательных обменов, открытие филиалов британских вузов в Казахстане и развитие культурных проектов – выставок, сотрудничества музеев и архивов и др. Отдельный акцент сделан на «зеленой» повестке – Казахстану предлагается использовать британский опыт для достижения углеродной нейтральности к 2060 году.
Параллельно формируется и более чувствительный сегмент взаимодействия – оборонный. Соглашение о военном сотрудничестве между Казахстаном и Великобританией подписано 6 июня 2025 года и ожидает ратификации. Речь, в частности, идет об обучении казахстанских военных в британских вузах.
Смещенные акценты
Если соглашение, ратифицированное 16 апреля 2026 года, задает институциональный каркас отношений между Казахстаном и Великобританией, то конкретное содержание этого партнерства в последние два года претерпевает эволюцию – от акцента на гуманитарных и образовательных инструментах к более прагматичной экономической повестке. Еще в 2024 году, сразу после подписания соглашения о стратегическом партнерстве, британская сторона демонстрировала приверженность классическим инструментам «мягкой силы». Дэвид Кэмерон тогда прямо заявлял о планах вдвое увеличить финансирование стипендиальной программы Chevening* для студентов из Казахстана, что укладывалось в долгосрочную стратегию Лондона по формированию лояльных профессиональных и управленческих элит через образовательные траектории. Подобный подход не был изолированным: он логично продолжал линию, ранее выстроенную через соглашения Европейского союза с Астаной, где значительное внимание уделялось устойчивому развитию, образовательным обменам и климатической повестке. В частности, тема возобновляемой энергетики последовательно проходила через все договорно-правовые этапы – от соглашений с Брюсселем до нового двустороннего документа с Лондоном.
*Международная учебная программа для прохождения иностранцами обучения в университетах Великобритании, финансируемая британским Министерством иностранных дел и по делам Содружества и партнерских организаций.
Однако уже к весне 2026 года риторика и акценты плавно смещаются. За день до ратификации соглашения, 15 апреля 2026 года, посол Великобритании в Казахстане Салли Эксуорти, выступая на форуме MINEX в Астане, отметила, что республика располагает 27 из 36 критических минералов, включенных в стратегию энергоперехода Великобритании. При этом сама британская экономика, где более половины электроэнергии уже производится из возобновляемых источников, оказывается структурно зависимой от поставок таких ресурсов. Тем самым «зеленая» повестка из сферы технологий и климата трансформируется в вопрос доступа к сырьевой базе. Великобритания смещает акценты на так называемые критические минералы – группу полезных ископаемых, без которых не может обойтись современное высокотехнологическое производство. В этом смысле Казахстан рассматривается не просто как партнер, а как жизненно необходимый поставщик сырья для британской промышленности. Институциональным оформлением этого сдвига стало первое заседание формата «CA5+1» (страны ЦА + Великобритания), прошедшее 26 февраля 2026 года в Лондоне. Именно там Астана и Лондон подписали Дорожную карту стратегического партнерства в сфере критических минералов до 2027 года.
Показательно, что эта линия подражает недавним шагам США, которые также в короткие сроки пересмотрели свою стратегию в регионе, сместив фокус с культурно-гуманитарных инструментов («мягкой силы») на сырьевые и логистические проекты. В частности, в рамках формата «C5+1» (страны ЦА + США) Вашингтон и Астана подписали меморандум о сотрудничестве в сфере критических минералов еще в ноябре 2025 года. Кроме того, Штаты не забывают включать Казахстан в сферу своих международных интересов, приглашая к участию в «Совете мира» и «Авраамовых соглашениях».
Вывод
Ратификация соглашения 16 апреля 2026 года ознаменовала новый этап отношений между Казахстаном и Великобританией. Лондон, уже давно вышедший из-под институционального зонтика Европейского союза, продолжает выстраивать самостоятельную дипломатическую архитектуру, и Казахстан в этой конфигурации занимает место партнера с ресурсным и транзитным потенциалом.
Логика двустороннего сближения демонстрирует трансформацию: от приоритета гуманитарных и образовательных инструментов к более прагматичному взаимодействию, основанному на доступе к сырьевым ресурсам и включении в глобальные производственные цепочки. Акцент смещается на критические минералы, что закреплено в договоренностях 2026 года и поддержано заявлениями британской дипломатии. В этом контексте Казахстан оказывается в позиции поставщика стратегически значимых ресурсов, от которых зависит устойчивость энергоперехода британской экономики.
Казахстанско-британское сближение вписывается в более широкую конкуренцию внешних игроков за Центральную Азию, где схожую переориентацию немногим ранее стали демонстрировать США. Появление формата «CA5+1» параллельно подписанию крупных соглашений в рамках «C5+1», а также синхронный акцент на критических минералах указывают на формирование новой геоэкономической повестки региона, в которой ключевым фактором становится контроль над ресурсами и маршрутами их поставок.
Эксперт ИКЦ «Аксон» Олег Джура
