Энергетическая система Казахстана переживает этап быстрой трансформации: от вынужденного импорта электроэнергии на фоне дефицита – к наращиванию собственных мощностей и амбициям выйти в профицит уже в ближайшие годы. Как складывался этот дисбаланс, почему ключевым поставщиком временно стала Россия и за счет каких проектов страна рассчитывает не только закрыть внутренние потребности, но и занять место на экспортных рынках – в этой статье рассматривается логика и последствия происходящих изменений.
5 мая на пресс-конференции заместитель министра энергетики Казахстана Сунгат Есимханов заявил о намерении республики отказаться от закупок российской электроэнергии по мере ввода в эксплуатацию новых генерирующих мощностей, прежде всего теплоэлектроцентралей. По его словам, уже в ближайшей перспективе баланс между внутренней выработкой и потреблением будет выравниваться: если в текущем году прогнозируется разрыв на уровне 1–1,2 млрд кВт⋅ч, то к 2027 году Казахстан рассчитывает полностью закрыть эту разницу и выйти на устойчивое самообеспечение.
Временная «зависимость» от России
Предпосылки нынешней ситуации сложились ранее. С 2024 года в Казахстане фиксируется дефицит электроэнергии, возникший из-за опережающих темпов роста потребления по сравнению с возможностями генерации. В результате республика была вынуждена наращивать импорт, основным источником которого стала Россия: на нее пришлось около 4,3 млрд кВт⋅ч, или 84% всех поставок в 2025 году. Дополнительные объемы поступали из Узбекистана и Киргизии, однако их доля была существенно ниже. Для понимания масштабов потребления достаточно отметить, что город с населением 200–300 тысяч человек может расходовать около 100 млн кВт⋅ч электроэнергии в месяц.
Стоит также пояснить, как происходят закупки электроэнергии. Речь не идет о долгосрочных контрактах с фиксированной ценой, как это бывает, например, на рынке нефти. Электроэнергия приобретается ситуативно, преимущественно в часы пикового потребления – утром и вечером, когда собственных мощностей оказывается недостаточно. В этом контексте выбор России в качестве ключевого поставщика выглядит прагматичным: географическая близость, технологическая сопряженность и синхронизация энергосистем делают такие поставки наиболее удобными и экономически оправданными. Импорт изначально рассматривался как временная мера, а значит, зависимость от внешнего источника не воспринималась как критический риск.
Динамика дефицита подтверждает временный характер возникших для Казахстана трудностей. В 2024 году нехватка составляла около 2,1 млрд кВт⋅ч, а в 2025 году достигла пикового значения в 5,7 млрд кВт⋅ч. Существенное ухудшение показателей было связано не только с ростом спроса, но и с состоянием инфраструктуры: значительная часть энергетических объектов нуждалась в ремонте. В период с мая по июнь проводились масштабные работы, причем было принято решение увеличить их глубину и продолжительность. Это временно снизило объемы генерации, но позволило заложить основу для последующего восстановления.
Высокий уровень износа оборудования долгое время сдерживал наращивание выработки, не позволяя энергетике расти теми же темпами, что и потребление. С учетом текущих темпов модернизации и ввода новых мощностей ожидается, что к 2027 году Казахстан не только устранит дефицит, но и выйдет на профицит электроэнергии, закрыв вопрос зависимости от импорта.
Актуальные планы по наращиванию мощностей
Вопрос о выходе в профицит упирается в очевидное ограничение: действующие станции, даже после модернизации, не способны кратно нарастить выработку. Ответом становится строительство новых мощностей, что и определяет текущую энергетическую политику Казахстана.
В рамках Национального проекта по развитию угольной генерации на 2026–2030 годы предусмотрено строительство восьми электростанций, а также модернизация одиннадцати действующих объектов. Как отмечали в Министерстве энергетики Казахстана, акцент делается не только на количественном росте генерации, но и на повышении эффективности: модернизация должна снизить уровень износа оборудования на 13%. Угольная генерация при этом сохраняет ключевое значение для устойчивости энергосистемы, выступая базовым элементом энергетической безопасности страны.
Отдельного внимания заслуживает структура реализации этих проектов. Изначально строительство трех теплоэлектроцентралей – в Семее, Кокшетау и Усть-Каменогорске – планировалось при участии российской стороны, однако в 2025 году из-за финансовых сложностей работы не были согласованы. К началу 2026 года Казахстан передал эти проекты сингапурским подрядчикам. Параллельно расширяется участие и других иностранных инвесторов: турецкая компания Aksa Energy реализует проект ТЭЦ в Кызылорде, часть мощностей которой уже введена в эксплуатацию, а ряд инициатив развивается с привлечением китайских технологий и капитала.
На более долгосрочном горизонте важную роль играет атомная энергетика. В Казахстане ведется строительство первой атомной электростанции «Балхаш», генеральным подрядчиком которой выступает «Росатом». Однако завершение проекта ожидается не ранее 2035 года, поэтому в ближайшие годы основным инструментом преодоления дефицита остается именно развитие тепловой генерации.
В этом контексте отказ Казахстана от закупок российской электроэнергии не выглядит неожиданным. Напротив, он укладывается в общую логику ускоренного наращивания внутренней выработки. Более того, при сохранении текущих темпов и с учетом планов по развитию атомной энергетики, включая строительство трех АЭС, страна в перспективе может столкнуться уже не с дефицитом, а с избытком электроэнергии. Это открывает возможности для экспорта, в том числе на европейские рынки.
Одним из ключевых инфраструктурных проектов в этом направлении становится «Каспийский зеленый энергетический коридор», предусматривающий прокладку высоковольтного кабеля по дну Каспийского моря для поставок электроэнергии из Казахстана, Узбекистана и Азербайджана в Европу. В случае выхода на устойчивое самообеспечение именно возобновляемая энергетика может стать новой экспортной нишей Казахстана. Ведь помимо традиционной угольной генерации, в стране активно развиваются проекты в сфере возобновляемой энергии. Особый интерес к ним проявляет Китай: китайские компании инвестируют в строительство двух ветровых и одной солнечной электростанций, формируя дополнительный потенциал для будущего экспорта «зеленой» энергии.
Вывод
Текущая энергетическая политика Казахстана отражает переходный этап от вынужденного импорта к восстановлению и наращиванию внутренней генерации. Дефицит, сформировавшийся на фоне износа инфраструктуры и роста потребления, оказался не системным кризисом, а следствием накопленных структурных ограничений. Принятые меры – от масштабных ремонтов до ускоренного ввода новых мощностей – уже начинают давать результат, постепенно сокращая разрыв между спросом и предложением.
Отказ от закупок российской электроэнергии в этом контексте выглядит не политическим жестом, а логическим завершением краткосрочной адаптационной стратегии. Импорт изначально выполнял функцию буфера, позволяя сгладить пики нагрузки и компенсировать временную нехватку энергии. По мере ввода новых объектов и модернизации существующих станций необходимость в таком инструменте снижается, что и делает возможным переход к энергетической самодостаточности.
При этом ключевая особенность текущего этапа – диверсификация источников роста. С одной стороны, Казахстан продолжает опираться на угольную генерацию как базу энергосистемы, повышая ее эффективность и надежность. С другой – активно формирует задел на будущее через развитие атомной и возобновляемой энергетики, а также привлечение широкого круга иностранных инвесторов. Такая модель позволяет не только закрыть внутренние потребности, но и выстроить более устойчивую энергетическую архитектуру.
В долгосрочной перспективе это создает для Казахстана возможность перейти от статуса импортера к роли экспортера электроэнергии. Реализация инфраструктурных проектов, включая «Каспийский зеленый энергетический коридор», и рост генерации за счет ВИЭ формируют предпосылки для выхода на внешние рынки, прежде всего европейские. В этом смысле нынешние преобразования выходят за рамки решения текущего дефицита, закладывая основу для новой позиции страны в региональной и глобальной энергетике.
Эксперт ИКЦ «Аксон» Олег Джура
