Торговые ограничения России (РФ) в отношении армянской сельскохозяйственной и иной продукции стали проверкой на устойчивость экспортной модели Армении (РА) и глубину заявленного курса на диверсификацию рынков. На фоне политического сближения Еревана с Евросоюзом (ЕС) власти республики декларируют переориентацию части экспорта на новые направления, а Брюссель оперативно предлагает финансовую поддержку. В то же время структура армянского экспорта, география логистики и особенности европейского рынка ограничивают возможности быстрой и безболезненной замены российского (евразийского) направления. На этом фоне быстрое и масштабное замещение РФ выглядит затруднительным, а эффект диверсификации — ограниченным по объему и по реальным доходам для производителей.
Временные ограничения России: санитарная логика и масштаб мер
С конца весны 2026 года Россия поэтапно ввела ограничения на ввоз из РА широкого перечня продукции. Первым шагом стало временное ограничение импорта цветов. С 22 мая 2026 года Роспотребнадзор расширил меру до приостановки ввоза и оборота всех партий минеральной воды «Джермук» на территории России, объяснив это выявленными нарушениями по химическому составу. С 30 мая были временно ограничены поставки отдельных видов ягод и свежих овощей, включая томаты, огурцы, перцы, зеленые культуры и клубнику. В дальнейшем, с 2 июня, перечень расширился за счет косточковых плодов и винограда (вишня, черешня, абрикосы, сливы, персики, нектарины и др.), а с 3 июня — за счет семечковых культур, баклажанов, картофеля и сухофруктов. Наконец, с 12 июня Россельхознадзор ограничил ввоз всей подкарантинной продукции из Армении, а также ее транзит через территорию РФ в другие страны Евразийского экономического союза (ЕАЭС).
Отдельным блоком развивалась ситуация с рыбной продукцией: с 21 по 27 мая 2026 года Россельхознадзор инспектировал рыбоперерабатывающие предприятия и форелевые фермы РА, при этом около половины компаний отказались от проверки. По итогам было предложено приостановить ветеринарную сертификацию живой рыбы и рыбопродукции для российских получателей со всех предприятий, кроме двух прошедших проверку, а российские ведомства заявили о готовности при необходимости расширять ограничения при сохранении насыщения рынка за счет собственного производства и импорта.
Российская сторона последовательно подчеркивает санитарно‑фитосанитарную основу решений. Глава Россельхознадзора Сергей Данкверт отметил, что причиной мер стало «отсутствие эффективного контроля качества». По его оценке, структура армянского аграрного сектора представлена большим числом мелких фермеров, а слабое звено между производством и отгрузкой объективно затрудняет надежный контроль качества. Российские инспекторы фиксируют случаи обнаружения карантинных для ЕАЭС объектов, включая развернутые на пункте пропуска «Баграташен» партии клубники..
По линии внутренних российских рынков воздействие ограничений оценивается как ограниченное. Профильные объединения, в том числе Ассоциация компаний омниканальной розничной торговли (АКОРТ) и «Руспродсоюз», отмечают, что доля РА в импорте по ключевым позициям невелика и дефицита на рынке не ожидается. Уже названы страны‑заменители: по томатам — Азербайджан, Туркменистан, Турция, Узбекистан и Китай, по огурцам — Турция, Китай, Азербайджан и Узбекистан, по перцу — Турция, Китай и Узбекистан, по винограду и косточковым — Турция, Египет, Индия, Китай, Сербия, Молдавия и Грузия. Это подчеркивает асимметрию: для России меры носят управляемый характер, тогда как для армянских производителей они затрагивают наиболее чувствительные экспортные ниши.
Структура армянского экспорта: высокая концентрация на российском рынке
С точки зрения РА ключевой фактор уязвимости — структурная концентрация экспортных потоков на одном направлении. По данным министерства экономики Армении, в 2024 году из республики было экспортировано порядка 88,2 тыс. тонн свежих фруктов и овощей. При этом 75,6 тыс. тонн, или 85,7% экспортированных свежих фруктов и овощей, направлены в Россию. Отдельные товарные группы практически монозависимы. Например, в 2025 году РА получила $49,1 млн от экспорта цветов, из которых $46 млн пришлись на поставки в РФ, то есть российский рынок обеспечил около 93,8% доходов от продажи цветочной продукции.
В макроэкономическом измерении экспорт в Россию формирует около 6% ВВП Армении.
Председатель Центрального банка (ЦБ) РА Мартин Галстян оценил вклад наиболее уязвимых отраслей — аграрного сектора, переработки и части пищевой промышленности — в 1,5–2% ВВП. Именно на этот диапазон ЦБ указывает как на максимальный потенциальный спад ВВП в случае, если экспорт в РФ по чувствительным позициям не удастся переориентировать на другие рынки.
Дополнительный уровень риска связан с обратной зависимостью: значительная доля импортируемых из России ресурсов (семена, удобрения и др.) критична для отдельных сегментов армянского агропромышленного комплекса (АПК). В случае затяжного ограничения экспортно‑импортных потоков это может отразиться не только на объемах производства, но и на способности хозяйств обслуживать кредитные обязательства.
Позиция Еревана: между диверсификацией и ЕАЭС
На первом этапе после введения ограничений официальная риторика Армении делала акцент на диверсификации и поиске альтернатив. Изначально власти Еревана заявили о намерении республики нарастить экспорт своей продукции в ЕС в 4–5 раз к концу года. Министр экономики Геворг Папоян в публичных выступлениях подчеркивал, что ведомство активно работает с частным бизнесом и «в определенной степени и значительно» Еревану удалось диверсифицировать экспорт. Вместе с тем он признал, что остановка поставок в Россию по ряду товарных маршрутов создала «шоковую ситуацию». По его данным, если в первой половине июня 2025 года по затронутым товарным маршрутам экспорт составлял 2300–2400 тонн, из которых более 90% приходилось на Россию, то в текущем году объемы снизились до порядка 1900 тонн, при этом около 70% продукции направляется в другие страны — государства Европы, Украину, Грузию и т.д.
Одновременно Папоян делал заявления о приоритете институционального диалога с Россией и партнерами по ЕАЭС. Министр исключил возможность игнорирования писем со стороны российских профильных ведомств и отмечал, что все вопросы должны решаться «за столом переговоров» в рамках координированной работы. Он анонсировал два визита в Россию для обсуждения проблемных вопросов с различными партнерами. Премьер‑министр РА Никол Пашинян также подтвердил участие 15 августа в заседании Межправительственного совета ЕАЭС в Чолпон‑Ате (Кыргызстан), отдельно отметив, что экономические и другие вопросы будут решаться через механизмы Союза.
Таким образом, на фоне заявлений о диверсификации наблюдается постепенная корректировка риторики: от уверенности в способности быстро заменить российский рынок — к признанию необходимости институционального урегулирования и восстановления экспорта через евразийские каналы. Это отражает как экономические ограничения, так и политическую логику, при которой устойчивый доступ к рынку ЕАЭС остается ключевым условием стабильности армянского АПК.
Меры внутренней поддержки: возможности и восприятие на местах
Правительство Армении оперативно объявило ряд программ поддержки аграриев и экспортеров. По словам министра экономики республики, государство компенсирует часть издержек на экспорт, включая субсидирование на каждый килограмм и единицу продукции, освобождение от таможенных пошлин (с их покрытием за счет бюджета), а также льготное кредитование и субсидирование процентных ставок. Отдельные меры нацелены на тепличный бизнес и интенсивное садоводство: продление льготных периодов, реструктуризация кредитов и поддержка оборотного капитала.
В то же время сообщения с «полевого» уровня показывают расхождение между заявленной поддержкой и ее фактической доступностью. Опрошенные армянскими СМИ производители цветов на оптовом рынке у стадиона «Раздан» сообщили о резком падении цен и избытке предложения на внутреннем рынке после разворота экспортных партий. Цены на отдельные позиции, по оценкам фермеров, снизились в разы, а значительная часть продукции утилизируется. Многие хозяйства работают за счет кредитов и испытывают сложности с их обслуживанием, а о механизмах господдержки узнают преимущественно из новостей.
Министерство экономики РА указывает, что вся информация о субсидиях и порядке подачи заявок размещена на официальном сайте, а консультации доступны по горячей линии. Однако низкий уровень информированности и бюрократические барьеры на начальном этапе снижают эффективность мер поддержки. В совокупности это усиливает социальную чувствительность темы и делает ее важным фактором внутренней повестки РА.
Европейский ответ: финансовая помощь и снижение пошлин
В этой ситуации ЕС занял позицию партнера, готового помочь смягчить потери и содействовать диверсификации рынка РА. В начале июня глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен пообещала предоставить Армении более €50 млн финансовой поддержки на фоне экспортных ограничений со стороны России. Позднее в ЕС сообщили о выделении первого транша в размере €34 млн срочной финансовой помощи, отдельно подчеркнув, что это первый этап более масштабного пакета, включающего меры по развитию торговли и повышению экономической устойчивости.
Прибытие первой символической партии армянских абрикосов в Евросоюз
В Еврокомиссии рассматриваются чрезвычайные меры торговой поддержки — снижение пошлин на армянскую сельскохозяйственную и продовольственную продукцию по примерно 20 товарным категориям, попавшим под российские ограничения. Стоимость такого экспорта составляет около €420 млн в год, что сопоставимо с текущими объемами по ряду аграрных направлений.
Тем не менее масштаб европейской поддержки пока заметно уступает объему торговых потоков с Россией. Только годовой экспорт армянской сельхозпродукции в РФ до введения ограничений превышал $190 млн (примерно €167,2), то есть почти в шесть раз больше первоначального европейского транша. Стоит также напомнить, что европейские чиновники уже отмечают ряд практических проблем, включая вопрос о месте армянского коньяка (бренди)* на рынке, где ключевая ниша занята французскими производителями, и сложности логистики скоропортящихся товаров при отсутствии у Армении выхода к морю.
*В основе так называемой «коньячной проблемы» лежит режим географических указаний в ЕС: название «коньяк» закреплено за продукцией из французского региона Коньяк и не может использоваться для армянских напитков, которые де‑факто относятся к категории бренди. Армения в рамках договоренностей с ЕС согласилась поэтапно отказаться от использования слова «коньяк» для экспорта, перейдя к обозначениям формата Armenian brandy. Формально РА взяла на себя обязательства по поэтапному отказу от названия «коньяк» в 2017 году, когда было подписано Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнерстве с ЕС. Оно вступило в силу в марте 2021 года, а 10 июня 2021 года правительство РА одобрило отдельное финансовое соглашение с ЕС на €3 млн конкретно под реализацию отказа от маркировки «коньяк» и переход к бренди. Главный смысл заключается в том, что на европейском рынке армянский традиционный продукт вынужден конкурировать не в «коньячной» нише, а в более широкой и насыщенной категории бренди.
Логистические и рыночные барьеры выхода на рынок ЕС
Даже при благоприятных политических сигналах и снижении тарифных барьеров быстрая переориентация армянского экспорта на ЕС сталкивается с рядом структурных ограничений.
Во‑первых, география и логистика. Армения не имеет общей границы с Евросоюзом, а транспортировка товаров в ЕС в основном возможна через Грузию и/или Турцию. Для скоропортящейся продукции — свежих овощей, фруктов, цветов — дополнительные логистические ответвления увеличивают время и стоимость доставки, а также риск потерь. Уже сегодня бóльшая часть возвращенной с российской границы партии клубники становится непригодной даже для внутреннего рынка. Это снижает экономический смысл переориентации именно скоропортящейся номенклатуры.
Во‑вторых, специфика европейского потребительского спроса. Европейский рынок отличается высокой степенью насыщенности и устойчивой ориентацией потребителей на локальные бренды. Например, коньячная ниша в ЕС фактически занята крупными французскими домами. По оценкам отрасли, несколько ведущих производителей из Франции — Hennessy, Martell, Rémy Martin, Courvoisier и Camus — контролируют основную часть мирового рынка коньяка, формируя львиную долю совокупной выручки. В денежном выражении глобальный объем продаж французского коньяка оценивается в несколько миллиардов евро в год, причем европейские страны остаются одним из ключевых направлений сбыта. На этом фоне масштабы армянских производителей существенно скромнее. Кроме того, по данным European Consumer Trends Index 2024, 65% европейских потребителей заявляют о готовности переплачивать за товары брендов, пользующихся их доверием, что структурно укрепляет позиции уже закрепившихся локальных брендов на рынке ЕС. На примере коньяка видно, что французский покупатель, сталкиваясь с продукцией сопоставимой цены, будет с большой долей вероятности выбирать знакомый отечественный бренд. Аналогичная логика распространяется и на другие категории, где национальное происхождение продукции и укорененность бренда играют существенную роль. При этом Россия остается основным торговый партнером РА в сфере экспорта коньяка: в РФ направляется около 80% армянского коньяка, который идет на экспорт.
В‑третьих, институциональные и технические барьеры. Армения уже начала адаптацию технического регулирования к стандартам ЕС, однако остается членом ЕАЭС, где действуют иные подходы к сертификации. Переход на европейские стандарты требует времени, инвестиций и административных ресурсов, а параллельное соблюдение двух регуляторных режимов создает дополнительную нагрузку на бизнес. Все это в совокупности ограничивает скорость и масштаб выхода армянской продукции на европейский рынок.
Чувствительность европейского агросектора к внешней конкуренции
Даже при политической заинтересованности Брюсселя в поддержке Армении внутри ЕС существует значительный резервуар скепсиса и сопротивления со стороны аграрного сектора. Исторически почти каждый крупный этап углубления интеграции сопровождался волнениями в агросекторе: от реформ Общей сельскохозяйственной политики (CAP)** до последних циклов обсуждения экологической реформы и «зеленой повестки».
**Общая сельскохозяйственная политика ЕС (Common Agricultural Policy, CAP) — это единая аграрная политика Евросоюза, в рамках которой устанавливаются правила поддержки фермеров, субсидирования сельхозпроизводства и регулирования аграрных рынков.
В 2023–2024 годах протесты фермеров охватили до 12–15 стран ЕС. Причинами стали рост издержек, сокращение субсидий, усиление экологических требований и недовольство торговой политикой, особенно в части дешевого импорта. Отмена пошлин на украинское зерно и обсуждение соглашения с МЕРКОСУР*** вызвали массовые протесты в Польше, Румынии, Франции, Испании и других странах, где фермеры опасались разорения на фоне конкуренции с более дешевой продукцией.
***МЕРКОСУР (Mercado Común del Sur, Mercosur) — это региональное торгово‑экономическое объединение стран Южной Америки, в действительности таможенный союз и общий рынок стран «южного конуса».
На этом фоне идея снижать пошлины для новых поставщиков, даже при относительно небольших объемах, потенциально столкнется с похожим сопротивлением. Если Евросоюз действительно пойдет на расширение доступа для армянской продукции, вопрос реакции европейских фермерских ассоциаций и аграрных лобби становится неизбежным. Для Еревана это означает, что даже политически мотивированный спрос ЕС будет ограничен внутренними социально‑экономическими факторами и вряд ли сможет обеспечить устойчивую замену российского рынка в краткосрочной перспективе.
Кейс цветочного экспорта: грузинский «коридор в никуда»
Цветочный сектор демонстрирует, насколько сложно трансформировать отлаженную схему экспорта в рамках ЕАЭС в новые логистические цепочки. До введения российских ограничений около 90–94% доходов армянских производителей цветов обеспечивал российский рынок.
После объявления Россельхознадзором о временном запрете на ввоз цветочной продукции с 22 мая и начала инспекций тепличных хозяйств часть поставок была перенаправлена в Грузию. В мае грузинская статистика зафиксировала рекордный импорт армянских цветов — порядка 218 тонн на сумму около $0,75 млн. Однако доступных данных о масштабном реэкспорте этой продукции в третьи страны нет, а армянские цветоводы, опрошенные
на внутреннем рынке, заявляют, что цветы «в Европу никто не повез».
В итоге неопределенность относительно того, где и в каких объемах были окончательно реализованы эти поставки, создает вопросы к надежности грузинского направления как долгосрочного экспортного канала для армянских производителей. При отсутствии подтвержденного устойчивого спроса за пределами России переориентация потоков в сторону Грузии выглядит скорее вынужденной и ситуативной мерой, чем полноценной альтернативой прежней модели экспорта. Этот кейс наглядно демонстрирует пределы «геополитической» логики диверсификации, не подкрепленной реальными рыночными возможностями.
Стоит отметить, что в этих условиях Евросоюз и отдельные государства‑члены продемонстрировали готовность оказать точечную поддержку наиболее уязвимым сегментам. Глава МИД Нидерландов Том Берендсен объявил, что конгломерат Royal FloraHolland**** откроет свою торговую площадку для армянских производителей и поможет им выйти на покупателей в Европе и за ее пределами. Такая мера символически расширяет доступ к инфраструктуре европейского цветочного рынка, однако остается вспомогательной: Нидерланды сами являются одним из крупнейших мировых экспортеров цветов, а конкуренция на соответствующей площадке объективно высока.
****Royal FloraHolland — это основанный и базирующийся в Нидерландах международный кооператив производителей цветов и растений, который управляет крупнейшей в мире торговой площадкой цветочной продукции.
В результате доступ к новой платформе не отменяет фундаментальной проблемы — отсутствия сопоставимого по объему и предсказуемости рынка сбыта, который ранее обеспечивала Россия.
Макроэкономические оценки: краткосрочный шок и среднесрочные сценарии
Центральный банк Армении уже включил последствия торговых ограничений в свои сценарные оценки. Выше упомянутый Мартин Галстян не случайно отметил, что при негативном развитии событий влияние на ВВП Армении может достигнуть до 2%. В отдельных сегментах экономики РА ожидаются дефляционные эффекты*****: рост предложения на внутреннем рынке по овощам, минеральной воде и косточковым плодам может привести к снижению цен.
*****Дефляционные эффекты — это последствия, связанные с падением общего уровня цен и удорожанием денег, то есть с дефляцией. Иными словами, когда предложение товаров на внутреннем рынке растет быстрее, чем спрос, цены начинают снижаться.
С точки зрения внешнего сектора существенное сокращение экспорта в Россию без компенсации за счет других компонентов платежного баланса (например, притока капитала) способно оказать давление на курс драма к доллару. ЦБ и правительство РА уже рассматривают сценарии поддержки экономики через банковскую систему, опираясь на опыт антикризисных программ, в том числе времен пандемии COVID-19. Это подчеркивает, что вопрос диверсификации экспортных рынков из локальной проблемы аграрного сектора превращается в системный макроэкономический вызов.
Вывод
На уровне политической риторики диверсификация армянского экспорта часто подается как быстрый и линейный процесс: сокращение связей с российским рынком за счет ЕС и иных направлений. Однако анализ текущей ситуации показывает наличие жестких структурных ограничений.
Во‑первых, высокая концентрация на одном рынке (до 80–95% по отдельным товарным позициям) делает неизбежным короткий период шока при любом серьезном сбое. Даже при успешной переориентации части продукции полная компенсация объемов в ближайшие годы представляется маловероятной. Во‑вторых, логистическая удаленность от ЕС и отсутствие выхода к морю повышают порог рентабельности для скоропортящихся товаров. Для товаров массового спроса с относительно небольшой нормой прибыли на единицу товара (овощи, фрукты) дополнительные транспортные издержки и потери в пути существенно снижают привлекательность европейского направления. В‑третьих, аграрный рынок Евросоюза, защищенный субсидиями и чувствительный к внешней конкуренции, может принять лишь ограниченный объем новых поставок без существенных политических и социально‑экономических издержек. Это объясняет осторожность ЕС: Брюссель готов выделять гранты, снижать отдельные пошлины и открывать площадки вроде голландской Royal FloraHolland, но эти меры пока выглядят как компенсационные, а не как создание сопоставимого по масштабу рынка сбыта. В‑четвертых, институционально Армения продолжает опираться на ЕАЭС как на ключевой рынок и регуляторную рамку. Подтвержденное участие Никола Пашиняна в Межправительственном совете в августе 2026 года и запланированные июльские встречи Папояна с российскими коллегами показывают, что Ереван стремится не к резкому разрыву, а к поиску нового баланса.
В совокупности это позволяет говорить о том, что быстрая и полная диверсификация армянского экспорта от России к ЕС в текущих условиях малореалистична. Более вероятной траекторией выглядит постепенная корректировка структуры экспортных потоков с сохранением значимой доли российского рынка, наращиванием нишевых сегментов в ЕС, а также развитием логистической и сопутствующей инфраструктуры. В краткосрочной перспективе ключевым вопросом остается не столько скорость «ухода» от России, сколько способность минимизировать издержки переходного периода для аграриев и обеспечить предсказуемость торговых режимов в рамках как ЕАЭС, так и возможных договоренностей с Евросоюзом.
